В клинике персонал вежливый. По-английски шпрехают, но батя шарит. Я, в принципе, тоже, но по мне не видно. Говорить-то я и по-русски толком не умею. Светлое всё, в бело-пастельных тонах, коридоры широкие. Инвалидов вроде меня полно, тут такими занимаются. Кого-то вообще лёжа на каталках возят туда-сюда, а я — мобильный, на электроколяске. Типа круче других. Могу подкатиться сзади тихонько и под сраку въехать. Это я так в парке прикалывался, когда батя отвлёкся. Въехал в какого-то мужика, а когда он на меня повалился изобразил рыдающего идиота. Ох, как же ему было неловко… Короче, мне тогда тоже неловко стало. Думал, прикол получится, а оно вот так. Пытался потом перед ним извиниться, но он не понял нихрена, а потом просто плюнул и сбежал.
Маманя с батей долго чего-то с врачами обсуждают, я сижу. Глазами лупаю. Скучно, тут даже не поприкалываешься ни над кем — тут они привычные, всякого повидали. Потом осмотр — и палата. Личная, персональная, на одного. Такое себе удовольствие, особенно, если учесть, что маманю с батей отправляют восвояси. То есть за них-то я рад, хоть немного отдохнут. По городу мож походят, или там, к океану. Или, наконец, займутся производством нормального братика или сестрички. Но это вряд ли. Маманя с какого-то перепугу решила всю свою жизнь положить на алтарь меня. То есть на алтарь, посвящённый мне. Вот вообще нерационально и я этого не поддерживаю. А батя её поддерживает, дурак. Они боятся, что если у них будет другой, нормальный ребёнок, то они меня меньше любить станут. Как будто мне даже остатков их любви мало будет. Беда с ними, короч, и очень хорошо, что хоть какое-то время они от меня отдохнут. Ну, а я — от них, хотя тут двояко. Не привык я один. Ещё и люди вокруг незнакомые. Не, ну бывало, канеш, чо там. Не первый раз по больницам чалюсь. И здесь-то, за зелёные доллары, они вон все какие вежливые и предупредительные, так что бояться-то на самом деле нечего.
Следующие несколько дней меня исследовали по-всякому. Анализы брали, как будто задались целью выкачать из меня всю кровь и мочу. Последнего точно не дождутся, придурки. Водичка-то вот она, и на столике рядом с кроватью. Трудновато, канеш, самому со стаканом управляться. Половина вечно оказывается на груди. Это я сам отказался от трубочки, а то предлагали. Сказал, что прекрасно справляюсь. Точнее, напечатал — письменный-то английский у меня получше, чем устный. Хорошо, что планшет со мной — можно как прежде сраться в интернете. Только неудобно из-за часовых поясов. Всё ж в рунете народ ночами по большей части спит. Если только в доту какую-нибудь не задрачивает, или ещё какую игрушку, но с такими не поболтаешь. А поиграть-то у меня и не получится — я только стримы смотреть могу. Ничо так, интересно.
В больнице лежать совсем не скучно. Всё время какая-то движуха, какие-то активности. То одно им, то другое. Родители часто возле меня ошиваются. Мне, с одной стороны, хорошо, потому как без них одиноко. Да и страшновато одному, чего там говорить. А с другой — ну чо тут штаны-то просиживать? Тусовались бы где-нибудь, это ж Сан-Франциско, ёпть! Когда ещё доведётся!
Каждый день слушают, что им с умным видом втирает мой лечащий врач. А тот прямо соловьём разливается, какую полезную и важную пользу они мне принесут своим офигенно дорогим лечением. Говорит, что анализы у меня хорошие, и чем дальше, тем лучше, и что вообще никаких препятствий, чтобы меня этому лечению подвергнуть нет. Правда, на вопросы, буду ли я после этого ходить или хоть минимально себя обслуживать, глазки доктор отводит, и отвечает уклончиво. Дескать, только практика может показать, какие будут результаты, а прогнозы — они все могут оказаться неверными.
Хитрые они тут и прошаренные, суки. Не хотят давать пустых обещаний, чтобы к ним потом не прикопались. Оно и понятно… Нет, ну я-то со своей стороны сделаю всё, что могу. То, что я в эту хреновню не верю, не значит, что я буду саботировать. Чо скажут — всё буду делать, и даже больше. Но вот — не верю, потому как о болезни своей знаю не меньше, наверно, чем маманя. Читать-то мне никто не мешает, мозг работает нормально и времени полно. Шансы — минимальные, а на деле — вообще никакие. Наука покамест ничем таким как я помочь не может. Ну, разве что эвтаназией, но на это предки никогда не пойдут. А я сам… не знаю. Так-то логично было бы покончить с собой, если смотреть с точки зрения общего блага. Мне же самому… ну, пока интересно. Столько ещё сериальчиков не просмотрено!
Телек, кстати, в палате — дно. Какие-то кабельные каналы, показывают какую-то фигню неинтересную. Залип пару раз на передаче про очень толстых людей, которым надо худеть. Смешно, но тупо. Лучше уж тик-ток задрочить, но там есть опасность наткнуться на какую-нибудь эротику, а это чревато. Я стараюсь такое не смотреть, и даже об том не думать, чтобы не расстраиваться зря. Нуигонах, тем более, в больнице. Придёт тётя медсестра (я её Чёрной Мамочкой про себя прозвал, потому что она похожа на ту толстую тётку из «Не грози Южному централу»), а тут будьте здрасьте. Примет на свой счёт… А хотя… Почему бы и нет? Это будет прикол, надо попробовать. Интересно, как отреагирует?