Менеджер, оказавшись за пределами зала, как-то излишне приободрился. На ноги вскочил, рванул куда-то к столу, и мне показалось, что он явно не противодуховую давилку отключать торопился. В общем, стрельнул ему в ногу. Тот вскрикнул и рухнул, а я подскочил к тому самому столу, чтобы убедиться. И таки да! Никаких переключателей там не было. Там был дробовик. Как в кино. Помповый. Винчестер он, что ли, называется, не помню? Красивый, страсть! Я, конечно, тут же револьверы свои в карманы засовал, и эту прелесть схватил.
— Хватит орать! Стоп крайинг, в смысле, — кричу. И снова эту фразу повторяю, про то, что надо бы перестать на духов давить. И вот надо сказать, выстрел из дробовика — он куда более внушительный, чем из револьвера. Со всех сторон внушительный. В смысле я решил пальнуть, чтобы придать убедительности своим словам, и они да, стали очень убедительные. Вопящий от боли менеджер даже притих, а меня снесло отдачей. Эта хреновина красивая лягается, как лошадь!
Поднимаюсь, смотрю — живой, вроде, менеджер. Смотрит на меня печальными глазами, и от боли стонет. И мне вроде бы надо чувствовать себя виноватым — это ж я ему ногу-то прострелил, а теперь ещё и чуть дробью не нашпиговал. Но я не чувствую у себя совести. Может, её контузило? Пофигу мне. Нечего было моих друзей плющить, даже несмотря на то, что некоторые из них меня убить хотят. И вообще — у гоблинов совести нет.
Снова ему эту фразу повторяю, и опять в рожу тычу винчестером. Всё-таки я очень крутой и убедительный, потому что больше сопротивляться банкир не стал. Послушно пополз куда-то к стене и какой-то там рубильник показал, а дёрнул за него уже я сам. Выглядываю из-за двери, кричу:
— Ну как? — Хорошо, что духов я каким-то другим органом слышу. В такой какофонии отдельных голосов разобрать вообще невозможно, а вот Митин голос я нормально ощущаю. Он как будто в голове звучит.
— Не давит больше! Выключай свою тьму, и валим отсюда!
— Не-не-не! Если выключу — они же успокоятся. — Я потихоньку, по стеночке, выползаю обратно в зал. Стреляют уже пореже, и это как-то обидно. Всего несколько секунд прошло, а они уже утрачивают энтузиазм, так дело не пойдёт. Я встал возле стеночки, упёрся в неё спиной, и пальнул из дробовика. Попытался пальнуть.
— Ять! Затвор же надо передёрнуть!
На второй раз получилось. Дробовик бахнул, я не упал.
— Зис из э раббери, — кричу. — Ай килл ю олл!
И тут же на пол падаю, а полицейские опять стрелять начинают, все оставшиеся двенадцать.
— Дуся, убирай тьму! — Кричит Митя. — Мы выхода из лабиринта не найдём, мешает!
Зараза! А ведь я почти уже подполз к двери в участок полицейский. Пришлось ползти обратно. По дороге остановился возле раненого, полицейского, зажимающего плечо. Подходит!
Хорошо, что он уже много крови потерял, не сопротивляется. Только кричит что-то возмущённо. Галстук у него такой красивый на шее, платочком. А может, платочек и есть? Короче галстук я снял, кровь обмакнул, и Вите кинул:
— Вот этой хреновиной себе дорогу проделывайте, понятно? — кричу. — В кровь макаете, и как кисточкой, как кисточкой!
И рванул, наконец, спасать любовь всей моей жизни.
В полицейском участке было хорошо. Во-первых, немного потише, потому что звукоизоляция хорошая, и сигналка не так била по ушам. Она, конечно, орала как ненормальная, но преграда в виде стен делала звук чуть более терпимым. И народу тут не было, так что я совершенно спокойно прошёл по внутренние помещения, а там сразу же нашёл лестницу вниз. Ну, логично, где ещё держать арестованных, как не в подвале?
Там тюрьма и нашлась. Городок Грасс-Вэлли — совсем небольшой, так что тюрьма у них оказалась не слишком вместительная. Мои уманьяр грустно сидели в тесной клетке, зажимая уши — им было неприятно даже здесь, в подвале, где звук сигнализации был уже почти совсем не громкий. Эльфы были слишком сосредоточены на своих переживаниях, так что моё появление пропустили:
— Привет! — Помахал я рукой, расплываясь в улыбке. Нет, ну какая же всё-таки Илве красивая! Жаль, что она сидит в одной клетке с Киганом. А то можно было бы только её выпустить, а этого урода остроухого оставить на месте. Шучу, не стал бы я его оставлять. Не потому, что такой благородный, просто ясно ведь, что Илве бы без него не ушла.
Уманьяр вытаращились на меня с самым поражённым видом. Ну, ещё бы! Я бы и сам впечатлился, увидев себя со стороны. Карманы топощатся от тяжёлых револьверов — аж штаны на поясе еле держатся, того и гляди, спадут. В руках — дробовик. И сам я забрызган кровью. В общем, вид у меня наверняка свирепый и очень воинственный — тут любой впечатлится.