Решение было принято, и ночь я провёл в ожидании его исполнения. Но — не судьба. Меня перевезли в другую палату с кучей странных приборов с экранчиками, переключателями и прочей фигнёй, которая должна показать, какие это серьёзные и научные штуки. Чёрная Мамочка осталась далеко, да и мне поначалу было не до шуток. Оно и к лучшему, всё-таки прикол с самого начала смотрелся сомнительно.
Я отчаянно трусил и боролся с желанием попросить вызвать ко мне маманю. А лучше сразу и батю, для надёжности. На меня налепили каких-то датчиков и присосок — по идее, это было похоже на аппарат ЭКГ, но от аппарата ЭКГ не бывает мурашек по телу. И таких, знаете, слабеньких подёргиваний мышц — тоже. Прикольное ощущение, и поначалу я был весь сосредоточен на нём, а потом мне стало скучно, и я принялся наблюдать. Смотреть в новой палате было не на что. До окна далеко. Поначалу я рассчитывал попялиться на снующих туда-сюда по коридору медсестёр. Некоторые, кстати, были очень даже симпатичные. Но кто-то услужливо прикрутил жалюзи, так что и этого удовольствия меня лишили. А процедура оказалась длительной. Сначала я терпел. Потом — вертелся на кровати, насколько позволяли провода и датчики. Некоторое время гладил кнопку вызова врача в подлокотнике. Можно было бы позвать, а потом прикинуться мёртвым, картинно откинув голову на подушку, и раскрыв рот.
Шутка была бы прикольной (в отсутствие родителей, их я пугать не хотел), если бы не датчики на моём теле. Не знаю, чего они там показывают, но, наверное, опытный медик сразу поймёт, что я симулирую. А тогда это уже не прикол будет, а идиотство. В общем, прискорбно мало возможностей себя развлечь, совершенно отвратительный сервис. Хоть бы проведать кто зашёл! Вдруг я тут, не знаю, обосрался? Между прочим, среди моих товарищей по несчастью ситуация вполне распространённая. Да и у меня, кхм, случается. Ещё и планшет с собой взять не разрешили.
В общем, я вертелся, крутился, и устал. Уснуть тоже не получалось — дурацкий аппарат продолжал настойчиво раздражать мышцы. Вроде и не больно, но отвлечься невозможно.
Потом всё-таки пришёл доктор, спросил, как моё самочувствие. Я только плечами пожал — без планшета подробно о своих ощущениях не расскажешь, речевой аппарат не позволит. Только попить попросил. Это мне было можно, заветный стакан мне притащили, и дальше процедура продолжилась. Только чуть-чуть увеличили интенсивность — типа я хорошо её переношу.
Вот тут уже стало… некомфортно, так скажем. Однако на вопрос доктора я ответил, что всё окей, и даже улыбнулся. Пусть знает, пендос, что русские не сдаются. Даже русские паралитики повергают ниц любых вражин своей стойкой силой духа. Меня опять оставили одного, и снова стало скучно. Только теперь ещё и неприятно. Я опять вертелся в кровати, пытаясь переложить тело как-нибудь покомфортнее. Потом мне захотелось пить. Ещё и стакан, зараза, вот он, совсем близко. Только руку протяни.
Ну, я и протянул. Так, как я это умею — резко дёрнувшись в конце, и опрокинув сосуд на бок. Вода, конечно, выплеснулась — прямо мне на грудь. И вот тут мышцы уже не просто дрожали — их свело с такой силой, что тело выгнуло. Челюсти стиснулись, по языку потекла кровь. Что-то там пищало истошно, но всё напрасно. Я ещё успел подумать, что родакам, наверное, дадут офигенскую компенсацию, чтобы не доводить дело до суда, и это хорошо. Потом я пукнул и умер.
А потом я открыл глаза и увидел, что на меня надвигается огромная жопа. Стремительно.
Глава 2
Знакомство с миром
О, это чувство свободного полёта! Сколько я о нём читал! Прекрасное, ни с чем несравнимое ощущение полной, всепоглощающей свободы от всего и даже от земных оков! Кто бы мог подумать, что мне доведётся испытать его сразу после смерти?
И вот что я вам скажу — дерьмо это всё. Просто потому, что полёт обычно заканчивается. И если у вас нет крыльев, то он закончится плохо. Меня чувствительно шмякнуло об чью-то огромную задницу. Да так, что, казалось, все кости внутри скелета друг об друга брякнули. Вокруг что-то страшно грохотало, мелькали росчерки, похожие на метеоритные. А ещё кто-то орал матерно и очень грязно, хотя и на непонятном языке.