Но это всё мы с Чувайо выяснили потом, а первым мы нашли Гаврюшу. Потому что он был большой, и он был на улице. Лежал себе в тенёчке, весь такой неподвижный, и, если честно, я думал — мёртвый. Я как раз зашёл за большую палатку на несколько десятков разумных, и обдумывал, куда податься дальше, а тут смотрю — лежит.
— Чего это он такой огромный? — Спрашиваю. — И почему они трупы прямо на улице складывают?
— Нормальный он, для тролля, — ответил Митя почти хором с Чувайо. Призрак подлетел к туше, и без всякого почтения потыкав её пальцем. Вообще без всякого почтения к покойнику — так я подумал. Хотя Митя бесплотный, так что это был чисто символический жест.
— И он не мёртвый. Живой пока. Но скоро откинется, — с видом квалифицированного врача добавил Митя. — Вон, какая нога плохая! Такое даже тролль не перенесёт!
— Да не может быть! — Я действительно удивился. — Не может от живого так пахнуть! Или тролли всегда такие вонючие?
Тролль действительно распространял вокруг себя такое амбре, что хоть святых выноси. Я-то, честно говоря, думал, что у гоблинов обоняние как у собачек устроено. Что неприятные запахи для нас просто запахи. Ан нет, как выяснилось. Конкретно этот тролль пах отвратно.
— Тролли очень хорошо пахнут, — сказал Витя. — Они распространяют вокруг себя лёгкий запах сирени и крыжовника. А как пахнет этот, я не знаю, потому что призраки запахов не чувствуют. У нас нос отсутствует.
Я хотел сказать, что у них, физически, ещё и глаза с ушами отсутствуют, но спохватился и не стал вступать в глупый спор. Потому что тролль пошевелился и перекинул ручищу куда-то в сторону, и я понял, что Митя не шутил. Он действительно живой.
А раз живой, надо обязательно выяснить, чего это с ним? Любопытно же!
Я шустро перебежал через открытое пространство, и подошёл к умирающему. Нет, правда, он был огромный! Даже лёжа!
— Бать, тебе нормально?
Не ожидал, что ответит. А он ответил:
— Намано!
— Как рыбалка?
— Намано!
В общем, в явном неадеквате, потому что лунки рядом я что-то не наблюдаю. Как и замёрзшего озера, собственно.
— Мужик, не спи, замёрзнешь! — К общению он был явно не расположен, но нельзя ж вот так вот уйти и оставить его в покое? У тролля была раздроблена нога, это я хорошо рассмотрел. Да тут попробуй, не рассмотри, когда кости наружу торчат, кровь запёкшаяся, и воняет гниющим мясом. Короче, неаппетитное зрелище.
Я опять был уверен, что он ничего не ответит, но он опять обманул мои ожидания:
— Оставь меня в покое, маленький гоблин, — прогудел он удивительно связно. И беззлобно даже. — Дай помереть спокойно.
— А чего ж тогда говоришь, что нормально всё, если помираешь?
— Я нормально помираю. По плану. Всё идёт так, как должно идти при моих ранах, если меня не кормить, а их не лечить.
Звучало вполне логично, даже разумно. Я не очень представлял себе, как вообще можно помочь при такой ране. Там же, наверное, гангрена уже. А операционной с хирургическими инструментами я что-то не наблюдаю. Но тут я вдруг сообразил, что обращался к нему на русском, по привычке. Как с духами общался, так и с троллем заговорил. А он мне тоже на русском и ответил.
— Мужик, мужик, ты что, русский, — спрашиваю?
Тролль слегка кивнул. Скорее даже смежил веки согласно. Видно, действительно не очень-то хватало сил на разговоры.
— А тебе точно никак нельзя помочь? — Ну да, дебильный вопрос, но я не мог его не задать. — Чтоб ты не помер. И почему ты тут один лежишь?
— Я лежу один, потому что мне нельзя помочь. Пайку больше не выдают. Инструментов — нет. Все просто ждут, когда я умру. И ты тоже подожди, маленький гоблин. Мне не хочется разговаривать.
— Да ясно дело, что не хочется. В таком-то состоянии. Ладно, извини, что потревожил. Просто удивился.
Тролль ничего не ответил, а я, пожав плечами, вернулся к Чувайо. Нужно было договориться, что делать дальше. Например — осмотреть лагерь. Здоровяка было жалко, но я, и правда, не понимал, чем ему помочь в такой ситуации. Разве что добить — но это гарантированно поднять тревогу на весь лагерь. Я ж его не задушу. Да и ножиком не затыкаю. Не с первого раза, как минимум. Тут только стрелять только, как загнанной лошади в ухо — я в кино видел. Но выстрел услышат. А самое главное — не хочу я его убивать! Не, я не белоручка. И у гоблинов явно очень крепкая нервная система, так что в целом мысль об убийстве мне не очень-то претила, даже об убийстве беззащитного. Но даже без всех этих препятствий в виде моральных ограничений и проблем со скрытностью, не уверен, что у меня бы рука поднялась. Вот если б он сам попросил, а так — может, не хочет человек… тролль. Зачем навязываться?