Глава 16
Гуманитарное воровство
Короче, я решил его накормить перед смертью. Хоть как-то помочь соотечественнику, который умирает на чужбине, в неволе. Так себе, конечно, помощь. Но раз он упомянул, что голодный — надо, значит, хоть в этом немного скрасить жизнь бедолаге, который помирает в одиночестве, всеми покинутый. Я же сам тут недавно рассуждал, что русские своих не бросают. Будет очень непоследовательно, если я ничем не помогу русскому троллю только потому, что он не может уже быть мне полезен. Да ладно, я бы и нерусскому троллю помог, чо уж там. Почему нет, если могу? Непонятно, к слову, почему другие соотечественники, которые тут должны присутствовать, не оказали ему эту последнюю услугу сами. Надо будет им попенять, когда встречу.
Мысль накормить тролля появилась у меня не просто так, а потому что мы с Чувайо набрели, наконец-то на кухню. Причём оба до последнего были уверены, что движемся в сторону помойки, и для обоих стало большим сюрпризом, когда оказалось, что это не помойка вовсе, а местная кухня. Запах очень уж не характерный.
Я сидел под прилавком и офигевал, глядя на работу местных поваров. Серьёзно, меня в той ещё жизни пару раз возили в деревню — настоящую, с курами, козами и свиньями. Очень было интересно и увлекательно наблюдать, как за всякой этой скотиной ухаживают. Так вот даже тюря для свиней была по сравнению с местной баландой как блюдо ресторанного уровня, вот что я хочу сказать! Какую только хрень они не забрасывали в местный котёл! Какое-то червивое зерно — в основном, кукуруза. Какие-то ошмётки гнилого мяса, своим видом и ароматом здорово напоминающее ногу моего нового знакомого. Ещё кости, подпорченная картошка, которая аж разваливалась в пальцах поваров, и чистить её они даже не пытлись… короче, это было прямо-таки безотходное производство. Похоже, здесь живут ярые фанаты осознанного потребления. Они были уверены, что никакая органика не должна быть выброшена, потому что это вредит экологии и мировому равновесию.
Мы с духами тут вместе прячемся. Точнее это я прячусь, а духам-то наплевать совершенно, они просто вокруг меня круги нарезают и с любопытством осматриваются в кухонной зоне. А вот Чувайо сюда не полез, потому что ему тут прятаться негде. Он за мной со стороны приглядывает. Собственно, он вообще не понял, на кой-чёрт я сюда сунулся, и был решительно против этой авантюры, но кто ж его мнением интересоваться-то будет? Сказал что это нужно для разведки — значит, это нужно для разведки! Сидит сейчас, периодически выглядывает из-за ближайшего барака. Всё ждёт, когда я спалюсь, чтобы сказать сакраментальное «А я же говорил!»
Но я не спалюсь, вот ещё! Дуся — не такой, Дуся ниндзя вообще.
— Да-а-а, — тянет Митя. — Вот тут-то и порадуешься, что мы померли до того как сюда попали! Лопать такое — это ж наказание! Не, мы бы справились, ничего тут особо вредного нет… но хтоническую тушу-то зачем⁈ Это ж вредительство!
Это он заметил, как местный повар флегматично разделывал какую-то рыбку. И что это была за рыбка, мама родная! Встретишь такую в кошмарном сне — проснёшься с мокрой постелью. Клыки во все стороны, щупальца какие-то, и лапы ещё, как у всяких кистепёрых уродцев из плейстоцена. Только кистепёрые уродцы — они совсем не уродливые на самом деле были, а эта — была. При жизни. После смерти, впрочем, тоже не особо лучше стала. И она выглядела отчётливо несъедобно, но её всё равно разделали, и побросали в котёл всё, кроме филе. Филе тоже отправилось в котёл, но в другой.
— Чёто хрень какая-то, — шепчу. — Зачем они распределяют-то?
— Да всё просто. Туда, — Витя ткнул пальцем в котёл, который поменьше. — То, что для охраны и персонала. Эта хрень с щупальцами — она, видать, съедобная. Бывает такое в хтони. А всякий мусор — он для работников. Не понял ещё, Дусь? Тут работников не ценят, потому что можно новых по дешёвке купить. И воруют все, кто только может. Обычное дело. Даже жратву. У них, небось, и так-то нормы на одного скудные, так половину воруют ещё поставщики, половину от оставшегося — начальство лагеря. Ну и сами повара, наверное, себя не обижают. Так оно всегда в таких местах бывает, нах!