— Вот что, Гаврюш, — говорю. — Ты не спеши на работу, лады? Ещё денёк отлежись. Мы тебя ещё покормим. Вон, видишь, каша ещё осталась. Да я и ещё принесу. Ты лучше того, в себя приходи, потом расскажешь мне, что тут у вас и как. Я так-то планирую тут всех освободить, но мне помощь нужна будет от местного населения. Если, конечно, вы хотите освобождаться.
— Хотим, — чуть подумав, ответил Гаврюша. Блин, ну вот какой Гаврюша⁈ Я ещё раз смерил его взглядом. Не, это не Гаврюша. И не Гаврила даже. Это целое Гаврище. Человек — гора. Я раньше думал, что больше Валуева на свете существ не бывает. Фигню, однако, думал. Вот оно — живое доказательство. Человек-гора. То есть тролль-гора, понятно.
Гаврюша, между тем, недолго постоял, пошатываясь, а потом явно собрался обратно усаживаться. Видно, затуманенный мозг счёл мои аргументы убедительными.
— Стой! Подожди-подожди, Гаврюш, ещё одно усилие. Щас, погодь, я тебе палку притащу какую-нибудь. Чувайо, да хорош блевать, сколько можно уже! Тебе ж нечем! А ты, Гаврюш, пока подумай, нет ли тут какого-нибудь укромного местечка? А то чего ты прям на глазах у всех валяться будешь? К тому же мы тут того, на нелегальном положении. Не хотим отсвечивать.
Гаврюша кивнул, и продолжил стоять, слегка пошатываясь, и глядя куда-то в бесконечность затуманенным взглядом.
А я порскнул куда-то, где Митя разведал здоровенную лесину. Кажись, какой-то барак то ли разобрали, то ли, наоборот, собирались строить. Вот я её схватил, и потащил. Благо, вокруг по-прежнему было довольно безлюдно и даже повара продолжали не подозревать, что у них выгорает обед для вертухаев.
Быстро обернулся — Чувайо только-только прекратило тошнить, и он, наконец, перестал оглашать окрестности неприятными криками. Теперь смотрел на тролля и пытался под него мимикрировать, как хамелеон. Том смысле, что они были одинаково бледные, только по разным причинам. Тролль явно подумывал, не улечься бы обратно, но, увидев меня, воспрял духом. За лесину ухватился довольно, она ему как посох была — как раз вровень с головой. И поковылял куда-то в сторону… в сторону шахты. Но испугаться, что он с дурна ума всё-таки решит отправиться на работу, я не успел. Он свернул как раз в тот момент, когда его должны были заметить сидящие у входа охранники, и поковылял по тропинке, которую я только теперь заметил. Совсем малозаметная тропинка, но раньше, похоже, была дорогой. Просто засыпало её, а потом она зарастать начала.
— Выработка заброшенная, — пояснил Гаврюша нам с Чувайо, когда мы его догнали. — Не ходит никто.
— Во, самое то! — Обрадовался я. — Нам там тоже сховаться надо будет. А тебя, Гаврюш, искать-то не будут?
Он даже остановился ненадолго, чтобы обдумать эту мысль, потом кивнул:
— Наши могут удивиться, что я не помер, а ушёл. Надо будет весточку передать. Обрадуются. Когда с работы придут.
Местечко, которое он выбрал, чтобы отлёживаться, в самом деле было неплохое. Там какая-то короткая штольня, быстро тупик начинался… Хотя я потом разглядел — это не штольня короткая, и не тупик, это просто завалило её когда-то. Видно, так качественно завалило, что решили заново не раскапывать, а начали копать в другом месте. Так что вокруг неё даже следы построек каких-то заброшенных были — скорее всего, когда штольня обвалилось, всё просто перенесли на новое место, а что не получилось — то просто бросили.
Гаврюша забрался в штольню, аккуратно уселся, привалившись к стене. Вытянул все свои полторы ноги, и довольно выдохнул:
— Хорошо, однако. Даже если всё ж помру. Тихо, спокойно. Только приварка товарищам не будет. Но, может, найдут…
Про приварок — это он хорошо сказал, я чуть не прослезился, когда понял, что Гаврюша даже в такой ситуации думает о друзьях. Вот местные порядки меня, откровенно говоря, малость напрягли.
— Друзья мои, а вот чисто теоретический вопрос, — говорю. — Мы, гоблины, других разумных существ кушаем?
— Конечно, кушаем! Это ж мясо! Вкусное, диетическое мясо. Бросать хорошую еду — это варварство и неуважение! — Назидательно поднял палец Витя, и я даже не удивился. И так всё было понятно, можно было даже и не спрашивать. Даже лучше, потому что в целом мне нравится быть гоблином. Куда лучше, чем человеком, так что я для себя решил быть самым гоблинным из всех гоблинов. Гоблины рулят вообще. Но каннибалом быть не хочу. Я-то всю жизнь был уверен, что варварство — это наоборот, лопать себе подобных.
Гаврюшу мы пока оставили приходить в себя. Притащили ему вторую кастрюлю — там ещё прилично оставалось, на перекус хватит, если захочется. Когда возвращались — он уже дрых, так что будить его не стал. Но вроде жаром от него меньше пыхало, так что, может, и правда, ещё придёт в себя.