— Чувайо, — шепчу. Как раз рядом с ним оказался — такой длинный получился прыжок. — Я щас, кажется, обосрусь.
— Я тоже, — соглашается со мной уманьяр. — Что это? Ты зачем с ними танцевал?
Вот вечно так. Зачем всё время воровать мои вопросы? Это, вообще-то, я хотел спросить! Но хотя бы теперь понятно, что эти покойнички тут уже некоторое время. Видно, я слишком увлёкся танцем и просто не заметил, что они рядом.
Между тем, зомби оказались не очень агрессивные. Постояли пару секунд, потом переглянулись, а потом заорали… Ну, как заорали. Засипели, скажем так. Один, который совсем сильно подгнивший, вообще ни звука не издал, а второй всё ж какой-то сип выдал. Невнятный. А потом они оба на меня всеми своими тремя глазами посмотрели, и начали надвигаться. Причём вид у них был какой-то странный. Угрожающий, конечно. Но не такой угрожающий вид, типа «я сожру твои мозги», а такой, который «ты что натворил, скотина». Или даже: «Как ты мог опять так нажраться, алкаш?»
— Митя, Витя, это вы, что ли? — Спрашиваю. Сам не знаю, как догадался. Может быть, по выражению лиц? Очень уж похоже было, хотя вообще-то тела принадлежали вовсе не гоблинам. Один — орк, другой — вообще кто-то непонятный. Короткий, бородатый, широкий. А, точно. Кхазад это. Мне ж рассказывали.
Трупы активно закивали.
— А чего вы в таком виде? Неаккуратно же! Да и пахнет.
Разозлились, чего-то. Руками машут, жестикулируют, тычут в меня пальцами… кхазад. У него они сохранились. А у орка уже нет, орк чего-то совсем плохо выглядит.
В общем, общаться толком не получалось. Речевой аппарат у покойных совсем атрофировался, видимо. Правда, они пытались мне что-то писать, но у них толком не получалось — каменистая почва вокруг, на ней не видно. Но главное я понял — это, значит, я своим танцем загнал их в валяющиеся неподалёку трупы. И они этим фактом очень недовольны, требуют немедленно упокоить их обратно, потому что ходячими мертвецами им быть совсем не нравится.
— Как вас упокоить-то? — Говорю.
Кхазад сложил руку пистолетиком и изобразил, что стреляет себе в голову. Ну, стандартно. Если перед тобой зомби — всегда, значит, надо в башку стрелять, это всем известно. Только выстрелы могут и услышать — это во-первых, а во-вторых…
— Слушайте, а можно, я вас потом убью? Ну, раз так удачно сложилось. Пойдёмте лучше к заводу!
Мне начали грозить кулаками, а кхазад (интересно, кстати, это Витя или Митя?) даже замычал что-то ещё более недовольное.
— Ребята, — говорю. — Очень надо! Вы только не подумайте, это ж ненадолго! Нам бы только на территорию завода перебраться, а там я вас снова убью… упокою, точнее. Да чего я — вас охранники наверняка упокоят! Они ж не идиоты!
Договорились, всё-таки. Пришлось, правда, пообещать их задобрить потом дополнительными танцами и песнями, причём добрыми и хорошими. Не про зомби. Так что через несколько минут два одиноких, неприкаянных зомби побрели в сторону завода. Уныло побрели, очень уж им не нравилось бытие в виде зомби. Но просить, чтобы были задорнее, я не стал, а то ведь совсем откажутся помогать! Понадеялся, что часовые и так на них отвлекутся и напугаются.
Глава 19
Складские крысы
Ночь. Тишина. Над головой — облака, из-за которых вдруг выглянула полная луна и осветила пейзаж. Стало так светло, что читать можно. Завод стоит тихий и, кажется, совершенно пустой — ни одного движения. Только часовые на вышках лениво прохаживаются по своим постам, чтобы не заснуть. Бдительные. По пустой грунтовке к заводу медленно бредут двое рабочих, в ужасных лохмотьях. Вот луч прожектора лениво наползает на странную парочку, уходит мимо. Нет, возвращается. Сопровождает работяг до самых ворот.
— Чего припёрлись, уроды? Ночью поработать захотелось? Валите отсюда, не то доложим, без пайки останетесь! — Кричит один из охранников.
Работяги не обращают на окрик внимания. Один поднимает кулак и начинает мерно стучать в металлическую створку. Не торопясь. Раз в две секунды примерно. Удар. Удар. Удар. Металлический звук далеко разносится по окрестностям.
— Эй! Уроды! Я предупредил! Валите отсюда, пока я не спустился!
Удар. Удар. Удар.
— Ну, сука, вы напросились. Щас все руки переломаю! Жопой будешь золотишко добывть!
Один из часовых начинает спускаться со своей вышки, попутно выдумывая всё новые ругательства. Рабочие, не обращая внимания на угрозы, продолжают стучать в ворота. В ночной тишине металлический стук кажется зловещим. Слишком мерный. Слишком бессмысленный. Удар. Удар. Удар.