— Слушай, давай поговорим, — я прервал эти бесплодные попытки — даже Витя с Митей уже явно заскучали, на нас глядя. — Вот объясни мне, Чувайо, что с тобой не так? Ты же охотник! Ты ж должен понимать, что терпение — это важнейшее качество для охотника! Так какого хрена ты тут изображаешь из себя истеричную барышню? Я сейчас без претензий тебя спрашиваю, мне просто интересно. Не бьётся что-то.
— Мы — не на охоте, — огрызнулся эльф. — Мы в тесном человеческом доме, вокруг враги, а мы, вместо того чтобы вызволять товарищей занимаемся полной ерундой! Ты, шаман, только жрёшь, пляшешь и спишь! Это не настоящая разведка! Это — балаган! Правильно мне вождь Вокхинн сказал — ты не настоящий шаман, и не настоящий колдун! Ты просто тупой гоблин, которого интересует только жратва и развлечения! Я должен буду перед ним извиниться, за то, что не поверил сразу. Нужно было делать так, как он говорит, потому что мы здесь сами сгинем и своим не поможем!
По идее, его слова должны были ранить меня прямо в сердце. Но мне обидно не было. Наверное, потому что я и так уже разочаровался в Чувайо, и его мнение было мне не слишком важно. Зато хоть понятно, почему он так психует — считает, что подвёл своего обожаемого Вокхинна. Должен же был за мной присматривать и направлять, а вместо этого позволяет заниматься какой-то ерундой. И, нужно признать, какая-то доля правды в его словах таки действительно присутствует. Если со стороны посмотреть. Но признавать этого я не собираюсь, и с Чувайо больше дружить не буду.
Каждому, даже самому гениальному чуваку нужен… кто-то. Никто не должен быть одинок — в одиночку жить невозможно. Мы — твари социальные. У каждого Шерлока Холмса должен быть свой Ватсон, или они быстро помрут. И Шерлок, и Ватсон. В реальной жизни это, к слову, тоже работает. Я ещё в прошлом мире долго гадал — почему всякие крутые, гениальные личности обычно так быстро помирают? Они ведь гениальные. Вот, хоть того же Горшка взять, или Фредди Меркьюри. Даже через экран монитора было видно, какая огромная энергия заключена в этих людях. Неужели им её не хватило, чтобы подольше прожить? А всё, на самом деле, просто. Они не нашли кого-то, кто их уравновесит. Своего Ватсона.
Мне он тоже необходим, потому что я, без всяких сомнений, именно такой и есть — гениальный и восхитительный. Но Чувайо на моего Ватсона явно не тянет. И вот это — уже обидно. Как бы не сдохнуть так-то, на самом взлёте без верного товарища, который будет за мной хвост на поворотах заносить!
Чувайо, наконец, выдохся и перестал сыпать претензиями. Его, в принципе, тоже можно понять. Обстановка необычная, не его родные леса и прерии. Они ведь, уманьяр, в человеческих городах и не бывали никогда. Да ещё и совсем один, в компании со странным гоблином, про которого ему уже всё ясно. Страшно, неуютно, и чувство собственной бесполезности давит. Ну, хорошо, что он утомился и заткнулся — мне как раз пришло вдохновение. Я понял, каким танцем можно помочь Вите с Митей. Им же энергии не хватает!
У меня в башке заиграла композиция Металлики. Интересно, почему в голову приходит всякое старьё древнее?
— Гимме фуэл, гимме фаер, гив ми зет вот ай дизаер! — Запел я, не слишком заботясь о том, что меня могут услышать. Звукоизоляция на складе хорошая, а я всё ж не в полный голос орал. Тут ведь главное, как оно у меня в голове звучит, правильно? А в голове Джеймс Хэтфилд отжигал по полной, так что аж уши закладывало. Я затрясся, как в припадке, а потом бросился крутиться по залу в бешеной пляске. Электрогитары ревели, Хэтфилд ревел, а меня несло. Ох, как же я мечтал в прошлой жизни хоть раз послэмиться на рок концерте! И как же прекрасно, что у меня такое замечательное воображение. Может, поэтому я — шаман, кто знает?
Выложился по полной. К концу композиции вспотел, хоть одежду выжимай. Первый раз в жизни! Как только ни приходилось бегать за эти несколько дней, а устал — только теперь. Можно даже сказать — вымотался. Зато Витя с Митей были довольны. Аж светились от переполняющей их энергии.
— Да-а-а, — протянул Витя, когда я закончил танцевать. — Всё-таки Дуся — отличный шаман. За такое можно простить даже засовывание в трупы. — И тут же спохватился: — Один раз! Один раз простить!
А Митя задумчиво поднёс к глазам поднятую с пола консервную банку:
— Вообще усилий прилагать не приходится! Мы так с ним в высшие духи переродимся!
— Угу, — кивнул Витя, взмахнув крылышками. — Если он до этого нас не уничтожит окончательно.
Один Чувайо, как всегда, был недоволен и ничерта не понял. Так и дулся остаток дня, как мышь на крупу.
Время для тёмных дел, как я уже упоминал, наступает после заката. Я всё-таки выспался, потом ещё некоторое время наблюдал в окошко, как местные жители расходятся. Сначала на выход с завода убрели невольники, потом до сих пор взбудораженные охранники всё тщательно осмотрели, и суета, наконец, затихла. Витя с Митей без споров просочились через дверь склада — вскрывать замок. После сейфового он их затруднить не должен был. Я с интересом наблюдал, как они возятся, через окошко. Очень впечатляюще, между прочим! Духам никакая отмычка не нужна — у них и пальцы прекрасно проходят через корпус замка, а осязаемыми они их делают только там, где это нужно. Даже завидно на секунду стало. Всего несколько секунд, и замок, который с таким трудом ночью разыскивали охранники, повис на дужке.