— Не знаю, кто тебе такое сказал, — говорю, — но ты ему не верь. Он либо дурак и ничего не понимает в женской красоте, либо просто врал.
Короче, я собирался подробно объяснить Айсе, где именно она красивая, и почему. Решил, нужно ковать железо пока горячо, и, раз уж зашла о том речь, завалить девушку комплиментами. Вдруг тогда и она заметит, что я так-то тоже очень даже ничего? Тем более, в мужчине красота не главное, а главное — поступки, а я вот буквально только что очень даже хороший поступок совершил. Неизвестно, до чего бы мы договорились, но тут дурацкий Вокхинн скомандовал уходить с дороги. Как специально подгадал, скотина! Точно, у них же слух острый! Я малость лошадку-то попридержал, когда Айса ко мне приблизилась, но, видно, недостаточно. Так что эта седовласая остроухая скотина, как только услышал, что у меня всё почти что на мази, меня жестоко обломал! Козёл!
Без дороги лошадей по темноте только в поводу вести, это понятно. Да ещё нужно сильно тщательно путь выбирать, и по сторонам смотреть. Ну и, кроме того, часть уманьяр, в том числе и Айса, остались уничтожать наши следы. Что бы, значит, вероятная погоня хоть немного отстала и не заметила, где именно мы направились в сторону гор. Так что сеанс охмурения Айсы пришлось отложить, но я очень надеялся, что это временно.
Весь остаток ночи мы старательно поднимались всё выше и выше в горы. Так, вроде бы, кажется, по равнине идёшь, а остановишься на открытом месте, оглянешься, и такой открывается вид на лесистые склоны — ойой! Мне, правда, всё сложнее было его оценить. Скоро будет уже полтора суток с тех пор, как я в последний раз спал, и, надо сказать, это серьёзное испытание даже для двужильных гоблинов. Я-то думал, отоспался на складе впрок, но куда там! Спать хотелось жутко, и не только мне. Уманьяр, надо думать, тоже слегка утомились. Они-то тоже утром в дорогу отправились, а уже новое близится. Над горами небо посветлело, того и гляди солнце взойдёт.
Вокхинн решил народ не загонять, объявил привал. Погони-то не видно давно, вот он и подумал, что нас потеряли.
— Отдыхаем четыре часа, не больше, — сказал вождь, глядя на своих соплеменников серьёзным и строгим взглядом. — Перевал нужно пройти днём. После того, как перейдём через горы, можно будет отдохнуть.
И опять, ни слова не сказал, какие опасности подстерегают нас на этом дурацком перевале. Суеверный какой! А бедному гоблину мучиться от любопытства. Впрочем, как следует помучиться я не успел, потому что уснул, даже не позавтракав. Очень уж утомился за день.
Просыпаться от пинка — это очень неприятно, вообще-то! Но бодрит, тут не поспоришь. Я сначала вскочил, выдернул из-за пояса револьвер, и только потом начал соображать:
— Собирайся быстрее, мы уходим! Погоня! — Рявкнул пробегавший мимо Хуйян, и унёсся к лошадям. Ну и я следом побежал. За пинок отомщу потом… или даже не буду мстить.
— А вы меня чего не разбудили⁈ — Возмущённо спросил я у зависших рядом духов.
— Мы будили, вообще-то! — Возмутился Витя. — Я даже за плечо тебя тряс, на последних каплях энергии, между прочим! А она не бесконечная, а ты танцуешь редко! Но ты всё равно не проснулся!
— Вот именно, — согласился с товарищем Митя. — Мы тут уже полчаса пытаемся тебе сказать, что там, вообще-то, вас убивать идут, а ты даже не телишься! Спит себе, как будто у него совесть чистая!
— Ну так-то, да, чистая, — слегка смутился я.
— Ты тёмный маг, Дуся! И гоблин! У тебя не может быть чистой совести, врот!
— Хорош материться, лучше расскажи, от кого мы так стремительно улепётываем? — Спросил я. — Опять, что ли, солдаты какие?
— Там тот мужик, — Объяснил Митя, — Которого ты на бутылку посадил. И он очень, очень злой. Вот прям сильно злой. Орёт на всех, размахивает револьвером, а они его слушаются.
— Ага… Они по дороге на машине ехали. Вы всего пару часов, как прикорнули, а мы смотрим — едут. На грузовике. А ведёт их кто-то из уманьяр, между прочим. Они уж проехали почти, но тот их остановил… ну и вот, — объяснил Витя.
— Они окружить вас хотели, только не получилось ничего, часовые вовремя заметили. Но если б ты не дрых, как мёртвый, у вас больше бы времени было! Нельзя быть таким беспечным, Дуся! — Поругал меня Митя.
Между прочим, справедливо поругал. Это я действительно дал маху. Нельзя так расслабляться, всё-таки вокруг куча всякого невежливого народа, который только и ждёт, чтобы нас схватить. Особенно меня впечатлил шериф, который аж из Йерба–Буэно меня преследует! Вот кто бы мог подумать, что он такой обидчивый? Давно бы плюнул, и забыл. Или это он не меня преследует?
Голому собраться — только подпоясаться. Мы с Рысями не голые, но даже лошадей рассёдлывать Вокхинн запретил, так что уже через минуту все на рысях — каламбур, однако, — шлёпали куда-то, пробираясь через густые кусты. Ну, как на рысях, идти-то приходилось пешком, лошади только так, в поводу. Верхом тут ехать точно не получится, лошадкам и так нелегко приходится. А я, такая досада, опять ничего не вижу толком! Лес вокруг слишком густой, где уж маленькому гоблину по сторонам смотреть! Одни деревья и кусты. Правда, мы сейчас вроде как в низинке — видно, что если подняться чуть правее или левее, будет не так трудно, но уманьяр почему-то выбирают самую неудобную дорогу!