А я, не отвлекаясь на духов, снова прицелился. Ещё и на колено встал, чтобы, значит, устойчивее быть. Плевать, что отстаю, всё равно догоню скоро… если не убьют.
Второй раз стрелок промазал, потому что Митя набрался сил и толкнул его под руку. Вот далеко, а я прямо видел, в какой досаде исказилось лицо человека. Ну, думаю, всё. Кабзда тебе.
И нажал на спуск.
Ну да, опять промазал. Но в этот раз я уже близко было, там от дерева, на которое опирался мужик, щепка отлетела. Ещё бы сантиметров тридцать ниже и левее, и был бы у меня фраг. А так мы опять разошлись краями, и дуэль прервалась, потому что один из снайперов решил сменить позицию, а второго вздёрнули за шиворот и куда-то потащили. Меня, то есть. Ну, правильно, чего-то я слишком сосредоточился на снайперской дуэли, а ведь там ещё куча народу нас преследует. Не получилось, в общем, из меня снайпера. А тащил меня, как оказалось, Хуйян. И он даже соизволил мне пояснить свои действия:
— Молодец, шаман, но дальше не нужно. Мы уже почти добрались до ущелья. Он скоро отстанет, не сможет за нами следовать. Это хорошо. Плохо, что их кто-то ведёт. Кто-то, кто знает дорогу.
— Ага, я там видел какого-то уманьяр, наверное, это он, — говорю. — Слушай, чувак, а ты не знаешь, почему мы так в это ущелье торопимся? Как будто за ним нас обязательно ждёт спасение. Это ж не компьютерная игрушка, они ж за нами просто пройдут.
— Я не Чувайо, я Хуйян, — не расслышал меня собеседник. — Они не пройдут через ущелье. Нам главное — успеть его пройти, и задержать их на выходе. А дальше… либо они уйдут сами, либо уже никуда не уйдут.
А потом подумал, и повторил опять, как будто это важно.
— Главное — нам успеть его пройти.
Чувайо с подругой, к слову, вернулись уже когда вокруг нас вздымались высоченные каменные стены. Правда, какое-то неуютное местечко. Растительности — никакой. Ни по бокам, ни под ногами, только ручеёк в самом центре течёт, извилистый. Ещё на входе Вокхинн всех предупредил:
— Ни слова. Старайтесь даже не дышать громко. А ты — только посмей колдовать!
Это он меня персонально предупредил. Я, собственно, и так не собирался. Колдовать отчего-то не хотелось, да и говорить — тоже. Хотя духи на свой счёт предупреждение воспринимать не стали. Они, в отличие от меня и уманьяр, как-то даже приободрились:
— А как бодрит-то, да, Вить⁈ — Радостно делится приятными впечатлениями Митя.
— Ваще! Как будто живой почти! Даж дышать хочется!
Не знаю, чего ему там хотелось. Мне вот лично хотелось сделаться очень-очень маленьким и незаметным. Желательно вообще микроскопическим. И ведь, зараза, не спросишь у духов, чего им так хорошо-то! Я ж пообещал Вокхинну, что запрета не нарушу. Ну и потом, лошадку приходилось сильно тянуть, потому что ей тоже, очевидно, хотелось стать очень маленькой и незаметной, а ещё — развернуться, и очень быстро убежать куда-нибудь.
А ещё я заметил, что мы идём по дороге. Даже остатки колеи ещё кое-где сохранились, только почему-то очень узкой. И я сразу сообразил, отчего в той низинке, которой мы шли раньше, было столько молодых деревьев — раньше там тоже была дорога, а теперь, вот, заросла. Там. А здесь — не зарастает, хотя пол у ущелья нифига не каменный, здесь много участков с нормальной землёй встречается. Но, полагаю, было бы глупо интересоваться, почему здесь ничего не растёт. И так ясно — перевалом этим перестали пользоваться не просто так, не суеверия это. И находиться здесь не хочется вообще никому, не только людям и лошадкам. Даже травка всякая тут колоситься не хочет.
Каюсь, я немного замедлил шаг. Сам не заметил, как так получилось. Оно ведь и страшно очень, с одной стороны. А с другой — ну очень любопытно, что ж здесь такое живёт страшное и враждебное? Прямо очень чувствовалось, что враждебное. Я чётко себе представлял, как нечто слушает мои шаги, и решает — проснуться и убить, или слишком я мелкая сошка, чтобы ради меня силы тратить?
Вот я изо всех сил и старался просигнализировать всем заинтересованным лицам, что я — она и есть, мелкая сошка. Очень-очень мелкая, вообще незначительная. Ну и, заодно, пытался всё-таки осознать, почуять своим мелким разумом эту хрень. Сущность, не хухры-мухры.
А потом до меня донёсся чей-то азартный, радостный голос.
— Почти догнали, господин шериф! Не уйдут теперь! Всех возьмём!
И в этот момент я вдруг почувствовал, как тысячи голодных глаз открылись. Не успели мы, кажись.
Глава 25
Версус батл
Мне было жутко до дрожи в коленях, до визга. Я пока не видел никаких опасностей, всё оставалось точно так же, как минуту назад — серые стены ущелья, серый пол, ручеёк воды, текущий по дну. Но при этом ещё мгновение назад было просто страшно, а сейчас я чувствовал, как на меня смотрят. Понятия не имею, каким органом… да ладно, очень даже имею. Задницей я чувствовал. И как оказалось, она у меня очень точный орган чувств. Можно сказать, измерительный инструмент, куда там штангенциркулю. Потому что воображаемая стрелочка сейчас максимально уверенно, с точностью до миллиметра указывала на метку с надписью: «Тебе полный и окончательный капец, Дуся».