***Ваша душа смогла впитать паразитные крупицы божественной силы +5 Опыта*9.Бросок на случайное событие: 97 — нет. Бросок разведки: 1к100 — 71, племя гоблинов. Бросок численности: 1к50 — 26 особей.
Плотные тряпки с плеч разбойников в три слоя, тени под деревьями и немного пыльцы, которой поделились фейки позволяли почти полностью игнорировать наказание Матери-Земли. Да, некоторый зуд всё еще ощущался, как и покраснение кожи, но он сам собой благополучно сходил, не в силах причинить должного вреда, зато это не мешало впитывать невесомые крупицы божественной энергии, что были направлены на моё наказание, а по факту постепенно укрепляли душу. Хорошо бы только это не сопровождалось зудом и жжением кожи, но да ладно. Так что очень скоро мы нашли очередное логово гоблинов, но по старой памяти, не став тех трогать пока светло, пошли дальше к «Козлам». Козлами оказались сатиры словно вышедшими из мифов и организовавшие себе поселение чуть ли не посреди леса. Высокие почти под два метра крепко сложенные мужчины с козьими ногами и рогами на голове. Все довольно красивые, как на мой взгляд веселые, заводные и с обязательной фляжкой или кувшином чего-то подозрительно спиртного. Небольшая, всего домов на двадцать деревенька, чем-то неуловимо отличалась от всех мной ранее посещенных поселений. Вроде дома те же, архитектура та же, огородики славные, ухоженные, но что-то в них всё же отличалось. Но вот что именно, я понять пока не мог.
Бросок на интеллект Гоблин КС 10: 6+0(модификатор)= 6 — провал.
Меня заметили, да я и не скрывался — сбежать от захмелевшей банды «козлят» смогу даже на своих двоих, без помощи медведя. Потому, когда один из них — я так понимаю, «привратник» — призывно помахал рукой, причин отказать приглашению не нашлось.
Медведь залёг в кустиках, на виду, но в отдалении: всем своим видом демонстрировал, что не при делах, но чуть что — мгновенно впишется за своего хозяина. А я пошлёпал к сатиру-привратнику, у которого под надзором не было врат — деревеньку не окружал даже жиденький заборчик. Рогач этот, как понимаю, на посту стоял… вернее, сидел… а если ещё точнее, то полулежал. Привалился спиною к валуну в тени молодого раскидистого деревца и потягивал горячительное из кувшина. Нафига он тут такой нужен? Хотя, судя по хмельному, весёлому гомону в деревеньке, других здесь и правда нет — этот самый трезвый, получается.
— Стой, петушественник!..Не опечатка! — страж грозным жестом вскинул ладонь. — Остановись немедля, ибо!.. ик!.. ибо мне лень за тобою гоняться. Не шали, в общем. Ик!.. Присядь, отдохни, пальценогий — в ногах правды нет.
Я кивнул с благодарностью и присел, как и предлагали. На всякий случай просто на корточки и там, где стоял, метрах в четырёх от сатира. Но он по пьяному глазу не заметил или не обратил внимание на такую явную недоверчивость. Вместо этого шумно потянул носом.
— Чую, братетц, ты не женщина, а братец… — рассмеялся он каламбурчику. — А ещё чую, не пил ты сегодня. Упущение… Ик!.. На, хлебни что ли, горемыка…
Он взмахом протянул кувшин, выплёскивая на землю содержимое:
— Не хочешь? — тут же пожал плечами и отдернул тару обратно. — Ну, как знаешь.
Похоже, делиться он и не собирался, лишь некий ритуал «приглашения» соблюдал.
Мы обменялись парой малозначительных фраз о погоде да о расплодившихся в лесу «шмыгов», которые поедом жрут дикие плоды отчего брагу не из чего делать становится. В душе не чаю, что за шмыги такие, но я усердно поддакивал сатиру, прокладывая ниточки взаимопонимания. Будто бы невзначай спросил, могу ли погостить у них, есть ли работа какая, можем ли взаимовыгодно посотрудничать? В общем, прощупывал границы дозволенного. Пьяный — не то что бы кладезь адекватности, но других тут не найти, так что имеем то, что имеем.
Выпивоха запрокинул рогатую голову, прикладываясь к пузатому жбанку и с видимым наслаждением сделал несколько глотков. Так «вкусно» пил, что я и сам оказался не против пригубить немного — очень уж заразительный пример подавал этот дядька с рогами и копытами. А привратник тем временем опустил кувшин и дернул плечами:
— Нет у нас работы для коротышки такого. Ты ж переломис-с-ся под вязанкой дров, — он вздохнул и внезапно добавил. — Эх, бабу бы…
Почесал чресла под набедренной повязкой и вскинул на меня мутные от хмеля, доверчивые глаза:
— Братец, это… а у тебя спутницы часом нет? Может она… Ик!.. Может, спряталась от смущения? Так ты веди её, а? Мы — со всем обхождением, не обидим. Мы женщин уважаем и любим… Очень любим, всей деревней…
Сатир загоготал, довольный глупой шуткой. Я же покачал головой. Мол, спутниц не имею. Мужик печально вздохнул в ответ на это и вдруг нахмурился: привстал на локте и опять шумно втянул носом воздух.