Зур'дах сел. Ему стало страшновато.
— От боли у тебя есть что-то? — спросил Ксорх, наблюдая за мальчишкой.
— Боли? — переспросила Айра, — Есть, сейчас поищу.
Сердце Зур'даха на миг замерло от этих слов.
Будет больно?
Айра, тем временем, склонилась над своей коробочкой с зельями. Несколько минут возни — и в ее руках появились три похожих друг на друга каменных бутылочки.
— Насколько сильное зелье нужно?
— Самое сильное, — ответил Ксорх.
— Вот это тогда.
Зур'дах с затаенным страхом слушал этот короткий разговор.
Никто пока ему не сказал, чего именно ожидать, что делать, к чему приготовиться, и как, собственно, всё будет происходить?
— Пей! — мама наклонила к его губам бутылочку с зельем.
Зур'дах глотнул зелье… и чуть не выплюнул обратно.
— Давай-давай… горькое, но ничего… — подбодрила его Айра.
Стиснув зубы, он протолкнул мерзкую жидкость внутрь. Горло обдало огнем и он закашлялся.
— Еще, до конца.
В два глотка гоблиненок залпом проглотил то, что оставалось в ней. Жидкость вновь обожгла всё внутри.
Почти сразу, сквозь слезящиеся глаза он увидел приближение Ксорха.
— Не жевать, просто проглотить, понял?
Зур'дах кивнул. И в следующее мгновение пальцы Охотника вложили ему в рот что-то небольшое и жгущее.
Ядро!
Ладонь Ксорха прикрыла рот мальчишки, чтобы тот не дай бог, не выплюнул ядро.
— Глотай давай!
Во рту словно заплясали крошечные молнии, обжигая его плетками боли. Зур'дах сглотнул, и ядро, наконец, протиснулось дальше. С трудом. Трижды организм пытался вытолкнуть его обратно. И трижды Зур'дах сумел перебороть эти отвратительные позывы.
Ксорх убрал ладонь. Она была больше не нужна.
Ядро уже было в животе и, пульсируя, распространяло вокруг себя огонь. Гоблиненка скрутило от боли, а через секунду он потерял сознание.
Айра смотрела на тело сына, лежащее на мехах, которое начинало бить мелкой дрожью.
— Это нормально? — волнуясь, спросила она.
— Вполне.
— А долго так будет?
— Сначала пару часов его будет трясти, потом он успокоится, а дальше… Дальше будет зависеть от него: будет ли он бороться там, с тварью, или сдастся. Всё зависит только от него.
Айра промолчала.
По лицу сына пробегали гримасы, сигнализирующие об испытываемой боли.
— Что теперь? — спросила Айра. — Просто ждать?
— Да, просто ждать. На остальное повлиять мы не можем. Если хочешь — возьми его за руку, если это тебя успокоит. Но ему это никак не поможет. Теперь дело только за ним и за его жаждой выжить.
Айра всё же схватила сына за руку. Та была горячей. Очень горячей, почти как тлеющие в очаге угли.
У мальчика начался сильный жар.
Ксорх, тем временем, пощупал кармашек. Да, то ядро которое он в первый раз показал Айре было маленьким. Он решил не рисковать и показать слабое ядро — мало ли, что еще она знает о Поглощении, а вот всунул он мальчишке то самое, паучье ядро. Незаметно.
Оставалось ждать. Однако Ксорх уже знал — удачного исхода быть не может. Именно поэтому он взял с собой копье. Мальчишка либо умрет, либо начнет превращаться, и во втором случае его долг — убить мальчишку.
Зур'дах очутился во тьме.
Первые мгновения двигаться он не мог. Видеть тоже. Да и собственного тела он пока не ощущал, будто его и не было.
Но почти сразу, каким-то образом он ощутил чье-то чужое присутствие. Так ощущаешь, когда хищник наблюдает за тобой издали, готовясь к прыжку.
За мной следят!
Откуда именно — он понял очень скоро.
Во тьме появились блестящие черные глаза. Четыре пары: два больших, и два маленьких — без белков, сплошная черная муть. Они сначала безумно вращались, а затем замерли. Затаились, не шевелясь.
А потом началось. Глаза начали перемещаться. Быстро. Резко.
Зур'дах на секунду потерял их из виду.
Через мгновение он вновь заметил их вдалеке. Потом показались ближе. Потом сбоку.
Они начали перемещаться с огромной скоростью, показываясь то тут, то там; то дальше, то ближе, запутывая гоблиненка.
Но скоро бесконечные передвижения закончились. Тогда-то вокруг глаз и начали появляться очертания огромного тела; оно наливалось голубоватым светом, выделяясь на фоне всеобщей тьмы. Паук обретал форму, и одновременно с этим Зур'дах и сам стал видимым. Он взмахнул рукой, ногой — полупрозрачное фиолетовое тело было послушным.
Странная фигня!
Движения давались легче, чем в реальности.