— А может это всё гребаный камень, который давит на голову, и мне уже видится то, чего никогда не было… — проговорил Драмар, глядя в потолок. В такую версию хотелось верить.
Племя тут. Племя в пещере, до сих пор живо, и, судя по воспоминанию, больше изначального в несколько раз, а это значит одно — никакой опасности тут действительно не было. Найденное место оказалось по-настоящему безопасным.
Драмар потихоньку поднялся и заметил, что далось ему это легче чем обычно. Да и голова будто начала работать яснее.
Странно…
Вдруг он ощутил легкую вибрацию стен, а потом эхом, словно с запозданием, раздался знакомый Бум!
— Предок… — тихо произнес Драмар, а потом вдруг вздрогнул всем телом, будто уловив какое-то странное несоответствие.
Через пару секунд до него дошло: в воспоминании не было никакого Предка. Просто не существовало.
Глава 7
Окраины пустовали. Зур'дах забрался в небольшую нишу в стене, в которую влез бы только ребенок и застыл. В трех сотнях шагов от него размещались загоны с ящерами, вокруг которых бродили, бездельничая, сонные погонщики и дрессировщики. Оттуда его не разглядеть, поэтому «глаза» можно было испытывать без опаски.
Прищурив глаза и напрягшись, он ощутил как глаза за пару мгновений перестроились. Их затопила тьма, делавшая всё темнее, бесцветнее, но… четче. Появилась и странная сетка на окружающем. На открытом пространстве зрение заработало совсем иначе, нежели внутри жилища матери.
Теперь всё, что находилось вблизи виделось размытым, зато дальние предметы он мог рассмотреть во всех подробностях. Пришлось раз десять-двадцать напрягать зрение и прищуриваться, прежде чем удалось сфокусировать «нормальный» взгляд, способный видеть всё вокруг без размытий.
Немного погодя, гоблиненок решил выйти из своего укрытия и сесть поближе, шагах в двадцати от прежнего места. Теперь он стал наблюдать за ящерами. Подвижные, живые цели заставляли новое зрение теряться: то фокусироваться, то расфокусироваться. И это Зур'дах контролировать пока не мог.
Вновь пришлось удерживать некое усредненное состояние. Как только это получилось, гоблиненок смог выдохнуть и… прищуриться. Первой целью он выбрал ящера, застывшего на камне шагах в трехстах. Едва Зур'дах напряг глаза — и он как будто оказался прямо перед ящером: совершенно неожиданно он смог рассмотреть царапины, ранки, выбитые чешуйки, грязь и пыль.
— Невероятно… — выдохнул он.
О том, что подобным зрением обладают Охотники, или их дети, Зур'дах не слышал. Хотя, ведь никакой боевой пользы подобные способности не несли, чего тогда о них говорить?
Сетка, разделяющая пространство перед ним на равные части, мешала. Поначалу очень сильно. Но чем лучше у Зур'даха получалось контролировать глаза, тем более полупрозрачной и незаметной она становилась.
Еще полчаса такого активного использования — и глаза начали гореть и чесаться, будто туда песку насыпали. Гоблиненок закрыл глаза и стало сразу легче, но одновременно с этим он вдруг понял, в чем эта сетка может ему помочь. В рисовании.
Отдохнув, он нашел подходящие для рисования камни и провел первые линии. Поначалу возникало неудобство, когда он присматривался к тому, что хотел нарисовать, но скоро он приловчился поглядывать и на объект рисования, и на то, что получалось. Это было одновременно и тренировкой нового зрения, потому что постоянно приходилось менять дальний фокус на ближний. Однако сейчас Зур'даху это нравилось. Потому что рисунок получался на порядок лучше тех, что он рисовал до.
А потом он вообще отпустил процесс на самотек — если раньше он постоянно поглядывал на то, что получалось, то теперь он был сосредоточен исключительно на самом взгляде и ни на чем другом. Он смотрел — а рука интуитивно выводила рисунок.
Находясь в таком состоянии, он вдруг понял, что кое-что изменилось: кроме расчерченных прямоугольников от ящера, на которого он смотрел, теперь шли пересекающие пространство насквозь горизонтальные линии, из каждой точки существа. Как он ни поворачивал голову, линии следовали за ним. Это заставило его застыть и по новому посмотреть на ящера, и он вдруг инстинктивно понял что такое объем и как его изобразить. Еще недавно его рисунки были плоскими, теперь же…