Скоро он дошел до места, из которого видно ту часть круга зур, где было жилище его матери. Вон он, их шалаш, — торчит над всеми.
Нехорошее предчувствие не покидало Зур'даха.
Что-то было не так. Но что? Тело было напряжено до предела и готово в любой миг сорваться на бег, избегая возможной опасности.
Все жилища зур были с задернутыми пологами. А вот их шалаш — с приоткрытым пологом.
А что это возле него? Кучу грязи навалили? Тряпье?..Или… похоже на… тело…
Совершенно рефлекторно Зур'дах прищурился и использовал свое новое зрение. Теперь даже издали он мог рассмотреть в деталях шкуры, укрывавшие шалаш матери. Пару мгновений он с усилием перемещал взгляд ниже, из-за усталости глаз это было сейчас непросто. Глаза вновь начали жечься.
Едва его взгляд упал на странно лежащее тело, накрытое тряпьем, Зур'дах сразу сорвался в бег.
— Мама! — крикнул он пронзительно, срывая голос, — Мама!
Не может быть, не может быть! Только не это…
Сердце бешено колотилось. Он рванул к родному шалашу. Слишком знакомой была одежда, которую он принял за наваленное тряпье. Это была мамина накидка. Просто она… пропиталась кровью, поэтому цвет был такой странный. В груди его все сжалось в предчувствии чего-то неотвратимого.
— Мама… — тихо прошептал он, осторожно дотрагиваясь до тела под накидкой. Будто кто-то специально полностью укрыл мать с головы до ног.
Под накидкой что-то зашевелилось и Зур'дах тут же откинул накидку и в ужасе отпрянул.
Всё лицо матери было изъедено личинками-червями. Они ползали и пожирали кожу и мясо, въедались до самой кости. Часть личинок уже перекинулась на плечи и верх груди. Подобную мерзость гоблиненок видел впервые, но он отчетливо и безошибочно понял — они ядовитые и опасные.
В первый момент это испугало его. До дрожи в коленках. Мама тихо, почти неслышно, застонала. Это заставило Зур'даха стиснуть зубы и взять себя в руки. Слёзы предательски брызнули из глаз.
— Сейчас… сейчас… — он попытался растолкать маму, но она не приходила в себя. Зато личинки продолжали поедать ее плоть с жуткими чавкающими звуками.
Через секунду он выдернул первую личинку. Та страшно извивалась и его пальцы обожгло какой-то едкой смесью, но он не обратил на это внимания.
Одна… вторая… третья… Кожу пальцев сожгло уже на второй личинке. Но чем дальше, тем сложнее было вытаскивать тварей, особенно тех, которые въелись в тело. Они выскальзывали, кусались, присасывались к нему, некоторые слишком сильно держались и вырывались с кусочками мяса. Таких Зур'дах выдергивал почти с полностью закрытыми глазами.
Брошенных на пол тварей Зур'дах тут же давил — то пяткой, то кулаком, не обращая внимания на боль. В ладонях и ступнях оставались куски зубов личинок.
Но он продолжал вытаскивать и давить их. Тварей было с три десятка.
Увы, несмотря на кучу раздавленных личинок, было поздно. Они свое дело сделали: выели лицо мамы.
Зур'дах немощно стиснул кулаки. Он ничего не мог сделать.
Вдруг мать слабо, глухо застонала и как будто даже задышала легче. Но лицо… Зур'дах отвернулся. Он не мог на него смотреть, поэтому обернулся и посмотрел вокруг себя.
Ташка!
Зура стояла у своего жилища и победно, сверху вниз, смотрела на Зур'даха и его израненную маму. Следом из ближайших жилищ выглянуло еще пяток других зур, но наткнувшись на ищущий помощь взгляд гоблиненка, они мигом скрылись внутри.
Не спряталась только Ташка. Она стояла и смотрела. Это был миг ее торжества. К чему ей бить мальчишку? Судьба ударила его сильнее, чем могла бы она.
Зур'дах хотел крикнуть: «помогите»! И не мог… Горло спазмировалось, а внутри стоял непроходимый ком. Гоблиненок затравленно, и с какой-то последней надеждой, посмотрел на Ташку. И не смог произнести эти слова, просьбу о помощи. Просить ее?
А потом он всё понял.
Это она! Это она сделала! Ташка и притащила этих личинок! Поэтому она так смотрит!
Гоблиненок бросил взгляд на маму. Ее лицо и плечи стали ужасной кровавой кашей. От былой красоты не осталось и следа.
Слёзы брызнули, а он решительно поднялся.
Надо перетащить ее внутрь! Скорее!
Собравшись силами Зур'дах начал волочить маму. Это было тяжело. Ведь он был в несколько раз меньше матери.
Давай! Я смогу! Я смогу!
Рывок… рывок… рывок…
Он затащил маму внутрь, но только наполовину, на больше не хватило сил.