Вот только не всех. Парочка закатилась под шкуры жилища, поэтому ему было что показать старику.
— Плохо-плохо… Ну и дрянь, — швырнул старик ошметки личинок в огонь очага, где те ярко вспыхнули и завоняли.
Не задавая вопросов он пошел к мазям и лекарствам Айры и начал в них копаться, принюхиваться и что-то откладывать в сторону. И, похоже, он знал назначение каждой мази и порошка.
Зур'дах с волнением смотрел на его уверенные движения и это внушало ему надежду, что старик знает как исправить… это.
Драмар, тем временем, взял пару пучков трав, поджег их в углях и начал окуривать травами лицо Айры. После смешал несколько порошков воедино и получившейся смесью покрыл лицо женщины, практически полностью засыпав раны. На этом он не закончил, и, найдя три маленьких бутылочки, влил их содержимое в рот Айре.
Мама, не просыпаясь, закашлялась и Зур'дах было дернулся к ней, но Драмар жестом остановил его.
— Не трогай ее, и так ей худо.
— И что теперь с ней? С вот этим… — гоблиненок показал на лицо.
— Об этом нечего и говорить, сейчас она борется просто за свою жизнь. — Эти твари, жгучки, — Дармар говорил о личинках, — очень ядовиты, и часть яда чудом вышла. Но остатки яда….все еще влияют. Так что нужны более сильные лекарства.
— Я буду сидеть с ней, а вот для тебя есть задание…
Зур'дах встал, готовый сделать что велят, лишь бы помочь хоть как-то маме.
— Сбегай к знахарке, знаешь где она живет?
Гоблиненок отрицательно качнул головой.
Старик минуту объяснял куда ему идти, а потом продиктовал мальчику список из трав и снадобий, которые были необходимы для лечения Айры. А после заставил его еще несколько раз повторить всё продиктованное, пока не убедился, что тот ничего не путает.
— Скажешь старухе, что от старого Драмара, и что я рассчитаюсь позже, понял?
— Да.
— Тогда беги. Время не ждет.
Старик тем временем уже смешивал новую примочку для его матери, а Зур'дах выбежал наружу, торопясь поскорее выполнить поручение. Теперь он не так сильно тревожился за маму, потому что с ней сидел Драмар.
В лицо гоблиненку ударил холодный воздух — это значило, что наступила пещерная ночь. Растения, мох, бутоны — распускались и начинали выделять вокруг себя легкий фосфоресцирующий свет. Звуки бурной жизни племени стихали, хоть часть гоблинов и продолжали заниматься своими делами, просто менее активно.
Но несмотря на это, внутри Зур'дах кипела злость и отчаяние. Он понимал, что лицо матери скорее всего не вернуть. Лицо теперь было страшное и жуткое — и на него больно было смотреть. Но хуже всего, что Драмар не был уверен, что мама выживет. Это было самым страшным.
Половину дороги он то шел, то бежал как в трансе, ноги инстинктивно огибали жилища гоблинов, петляя по протоптанным дорожкам. Только иногда Зур'дах менял направление, и после объяснений Драмара найти жилище знахарки труда не составило. Жила она за кругом изгоев, на самом краю, возле старой стоянки ездовых ящеров.
Ее дом, — один из немногих полностью каменных в племени, — окружала ограда — кольцо сложенных по пояс камней. Внутри были стражи: зубастые ящеры, бросающиеся на любых чужаков. Загрызть не загрызут, но больно будет. Конечно, опасность эти ящеры представляли только для гоблинят. Взрослый гоблин как следует пнет, чтоб не мешались, и не заметит.
Они тут стояли не случайно, ведь малышня могла просто от нечего делать украсть то или иное снадобье, порошок или просто ценный ингредиент.
Зур'дах чуть приостановился возле ограды. Перед ним был круг, за который заходить было нельзя — до дома знахарки шагов пятьдесят по пустому пространству.
Немного помедлив, гоблиненок ступил внутрь, за каменное ограждение. Тут было тихо — всё же знахарка жила на самом отшибе. Редкие гоблины ходили тут, да стражи сидели, зевая, где-то у тоннеля.
Пока что ящеры мирно лежали у дома знахарки, никак не реагируя на вторженца. Но, несмотря на это, стало страшновато — чешуйчатые темно-зеленые тушки были гоблиненку по пояс.
Это всего лишь тупые ящерки! — подбодрил себя Зур'дах, — И не такие уж и крупные.
Едва Зур'дах преодолел невидимую отметку в пятнадцать шагов, ящеры подняли головы и принюхались. А когда увидели, что чужак не уходит, то нехотя поднялись на свои лапы и змеиными, виляющими движениями двинулись к нему.
Гоблиненок на мгновение вздрогнул, и от легкого страха едва не забыл зачем пришел, и о том, что говорил Драмар. Сразу позвать знахарку и сделать это громко, потому что та была туговата на ухо.