Тьма насекомых постоянно вспархивала и пыталась садиться на детей — и эти твари кусались. Тоннель наполнился звуками шлепков.
Хорошо хоть длился этот участок тоннеля недолго: через десяток минут от влаги на стенах не осталось и следа, как и от разнообразия и обилия живности. Дети смогли наконец вздохнуть с облегчением. Подул суховатый прохладный ветер.
Вскоре возница и вовсе остановил ящеров. Те недовольно перетаптывались и фыркали. Тем временем, парочка Охотников достали из последней телеги мешок и начали бросать детям небольшие мешочки из плотной ткани.
— И зачем это?
— Куда это девать?
— На голову натянуть, идиоты малолетние, — раздраженно бросил Ксорх, — Впереди опасное место: как только я дам команду — вы сразу натягиваете мешки на голову и задерживаете дыхание. И не дышите до тех пор, пока я не скажу, что можно.
— Всё ясно?
— А если вдохнем? — спросил один из мальчишек.
— Если вдохнете — умрете. Мы, Охотники — выдержим, а вот вы, сопляки — сдохнете. И я сейчас не шучу. Еще раз спрашиваю, все поняли?
Дети угукнули, а Ксорх прошелся и посмотрел на каждого ребенка, убеждаясь, что его верно поняли.
— Хорошо. Надеюсь вы все хотите выжить, а значит тупиц среди вас нет.
Зур'дах в это время смотрел на мешочек из плотной ткани. Такой, наверное, и воздух почти не пропускает.
Ящеры медленно двинулись дальше по тоннелю, а впереди всех шел Ксорх, готовый встретить любую опасность.
Зур'дах сразу заметил как шагах в двадцати на стенах тоннеля появились странные густые капли. Они переливались всеми цветами радуги и медленно-медленно стекали вниз, оставляя плавно затухающий разноцветный след.
— Малышня! Пора! Натягивайте мешки! — рявкнул во весь голос, чтобы услышали все, Ксорх, — Погнали!
В следующее мгновение плети возниц обрушились на ящеров и те резко рванули вперед, взвыв от боли.
Перед тем как Зур'дах окончательно опустил мешок на голову, он успел заметить чуть впереди изменения. Там, в двадцати шагах, с потолка сплошной стеной спускались переливающиеся глянцево-черные капли. Стало на мгновение страшно, потому что от капель ощущалась незримая опасность, не говоря уж о том, что у Зур'даха вдруг начали непроизвольно вставать дыбом волоски по всему телу.
Он покрепче прижал к голове мешок и задержал дыхание. Ящеры тащили повозки раз в пять быстрее, чем раньше.
Значит, они могут ехать быстрее!
Капли, словно кусочки жидкого зеркала, стали появляться на телах детей и охотников, медленно покрывая их.
— Не трогать капли! — раздался голос Ксорха, — Ни руками, ни ногами, ничем не трогать. Будет жечься. Сильно! Сейчас просто терпите и ничего не делайте! Терпеть!
Привычки задерживать надолго дыхание у Зур'даха не было, поэтому уже через минуту его начало распирать от желания вдохнуть свежего воздуха. Голова, казалось, вот-вот лопнет от перенапряжения. Но Зур'дах терпел. Кроме того, капли немилосердно жгли любое место, куда попадали. Каждая капля, будто кусочек раскаленного угля, прожигала кожу с шипящим звуком, за которым следовала вспышка боли.
Кто-то из детей, справа от Зур'даха, громко вдохнул. Не выдержал. Потом еще раз закашлялся и сплюнул.
— Еще немного! — рявкнул Ксорх. — Терпите! Терпите, если жить хотите! Вперед!
Сам он тоже бежал наравне со скоростью ящеров, вместе с остальными Охотниками.
Зур'дах всё это время терпел стиснув зубы.
Еще немного потерпеть… Я не сдохну тут!
На боль по всему телу он пытался не обращать внимания, черные капли даже лицо прожигали и мешок, похоже, им не сильно мешал.
Горло и легкие просто разрывались. Больше терпеть удушье гоблиненок не мог. Надо было срочно вдохнуть.
Я сейчас задохнусь! Я больше не могу…
— Хах… — вдохнул гоблиненок, не выдерживая.
Вслед за ним прозвучали еще с десяток громких вдохов. Терпеть больше дети не могли. Это был предел.
Всё тело словно было готово взорваться изнутри от бешеного недостатка воздуха. В глазах уже давно потемнело и он ничего не видел. Просто втягивал воздух.
— Вдыхайте! — в следующее мгновение прозвучала команда Ксорха.
Ящеры продолжали нестись во всю прыть, но уже через минуты начали замедляться. Зур'дах скинул мешок с головы и теперь мог вертеть головой вокруг. Остальные в его повозке тоже поскидывали мешки и тяжело и жадно дышали. Некоторые и вовсе лежали на полу, не в силах прийти в себя, будто выброшенные на берег рыбы.