Многоножка начала брыкаться, визжать. Попыталась прыгнуть на руку гоблиненка с кинжалом и схватить ее всей сотней своих ножек. Зур'дах вновь полоснул ее по открывшемуся животу, а потом сразу же изо всех сил проткнул обеими руками, пригвоздив к полу. Кинжал остался в ней, а вокруг него сомкнулись острые лапки, но гоблиненок уже отскочил.
— Виииииии!
Тварь визжала, билась об пол и пыталась выдернуть из себя кинжал, на который была насажена. Тщетно. Из нее потоком лилась мутно-зеленая кровь, но всё равно многоножка попыталась отползти подальше от места своей последней трапезы.
Зур'дах догнал ее и начал добивать, ногами давя в пол. И это, вкупе с торчащим из брюха кинжалом, ускорило гибель многоножки. Десяток мгновений сплошных конвульсий — и она издохла. Под ней образовалась большая лужа зеленой крови, распространявшей вокруг вонь.
Зур'дах тяжело дышал и смотрел на труп твари. Вывел его из этого короткого оцепенения кашель мальчишки. Тогда он рванул к раненому гоблиненку и сразу понял, что дело плохо. Очень плохо. Зур'дах побледнел от ужаса.
Вся правая нога и часть живота раненого соплеменника были разодраны. Мышцы ног были распороты острыми когтями, а живот — посечен лапами-жвалами. Раненый гоблиненок потерянными, оцепеневшими глазами наблюдал за движениями Зур'даха, но в его голове будто бы была пустота. Он не мог произнести ни слова.
С такой ногой он никуда не дойдет… Что делать? Я не могу его тащить с собой!
Зур'дах стиснул зубы, а голова гоблиненка вообще безвольно свесилась на грудь.
— Эй! — ткнул он его, — Ты живой вообще?
Тот молчал… Только как-то странно сопел, а потом и вовсе стал дышать рвано.
С раной Зур'дах не мог ничего поделать: слишком большая — такую не перевяжешь и затянешь, просто нечем, поэтому старался привести мальчишку в чувство, однако тот похоже отдал последние силы. Или же…
Может, яд? — мелькнула мысль.
Гоблиненок взглянул на мертвую многоножку… Другого объяснения у него не было. Рана на ноге была действительно серьезной, но явно не смертельной. Если бы он не придерживал мальчишку, тот бы давно завалился на бок и упал на пол.
Дерьмо! Что делать-то? Я не могу с ним сидеть тут. Может, где-то еще тварь… А кровь точно привлечет хищников, а где одна многоножка — там может быть и другая…
Но и этот гоблиненок… Он же еще был жив! Дышал! Пусть и слабо. Нельзя же его бросить вот так.
Проклятье!
Он откинул труп многоножки подальше отсюда и, перетащив мальчишку немного вперед, на чистое от крови место, — сел. Он его не знал и не помнил — разве что в телеге, когда их сажали, мелькнуло лицо. и всё. Зур'дах вообще мало кого из детей знал в племени — только компанию Саркха и несколько компаний детей-изгоев, но с ними ему запретила общаться мама. И точно так же обычным детям матери запрещали общаться и играть с ним.
— Срань, ну же! Очнись!
Легкие шлепки по щекам и попытка встряхнуть мальчишку ни к чему не привели — тот не шевелился и не пробуждался.
А где его кинжал?
Обшарив всё вокруг, он его не нашел. А по дороге никаких кинжалов ему не попадалось — уж он был точно заметил.
Гоблиненок вздохнул и перехватил кинжал покрепче.
Ждать или не ждать?..
Он никак не мог решить.
Уже прошло с десяток минут, а ведь ему и на Испытание надо успеть — оно не длится вечно.
Еще немного он, конечно, мог подождать. А дальше что? Ведь не тащить же его на себе?
Может оставить его тут…. и подобрать на обратном пути?
Это показалось Зур'даху самой здравой мыслью. Ведь тащить гоблиненка с собой и одновременно ползти вперед он не сможет.
Зур'дах взглянул направо-налево, инстинктивно ища многоножек. Там пока никого не было. Да и в целом, в тоннеле стояла тишина.
— Кхаххааа… — неожиданно закашлялся мальчишка, и Зур'дах аж подпрыгнул от неожиданности.
Зур'дах подскочил к нему и приподнял голову. А в следующую секунду раненый исторг из себя поток жижи блевотного цвета. Однако, довольно быстро поток иссяк и мальчишка в следующую минуту просто откашливал остатки.
Гоблиненок уже хотел его о чем-то спросить, но вдруг ощутил, как тело соплеменника внезапно обмякло и стало необычайно тяжелым. Зур'дах немного испугался:
— Эй! Ты как?
Лицо мальчишки ужасно побледнело буквально за полминуты, а глаза… глаза смотрели в пустоту, в потолок тоннеля. И не двигались! Мертвые глаза! — вдруг понял ЗурДах
Вот же ж… Не может быть… Он что… умер?