Тоннель казался почти точной копией того, первого, по которому он полз добираясь сюда. И точно так же как тогда, после крутого спуска он начал сужаться. Началась самая тяжелая часть пути. Преодолевать оставшееся расстояние надо было ползком, опять сдирая коленки и локти в кровь. Затянувшиеся было царапины снова закровоточили. Для передышки приходилось останавливаться каждые сто-двести шагов.
Он вновь подумал о том, что кровь может привлечь тварей, если тут они есть.
Надеюсь, многоножек тут нет…
А еще хотелось есть, почти до тошноты. Тело израсходовало слишком много сил за короткий промежуток времени.
Он прополз сто шагов. Лег.
Еще сто шагов. Лег. И так снова и снова.
Туннель сузился до еще меньших размеров чем тот, которым Зур'дах пролез в пещеру. В какой-то момент гоблиненок подумал, что просто не пролезет сквозь одно слишком узкое место и придется поворачивать назад. Тоннель зажал его со всех сторон. И давил. Давил. Давил.
Пыхтя и обливаясь потом, Зур'дах полз вперед. Хотелось поскорее увидеть ту пещеру, в которую их привезли.
Еще немного. Я выжил, я добыл всё, что нужно. Цветок со мной. Осталось выбраться.
Он пролез еще десяток шагов по невыносимой тесноте. Приходилось почти проталкивать себя вперед.
Дёрнувшись особенно сильно, он задел каменный выступ, боль пронзила бок. Гребаный камень прочертил глубокий порез, и рассек кожу и плоть, чиркнув по рёбрам.
— Ахххх… — выдохнул Зур'дах с болью, от которой потемнело в глазах. Переждав эту вспышку он пополз дальше.
Подобных узких мест оказалось еще два, и после их преодоления какое-то время тоннель шёл привычного диаметра.
Но эти несколько мест… После них тело Зур'даха представляло собой одну огромную рану. Он уже не знал сколько времени полз. Просто полз, словно червяк, — вперёд-вперёд-вперёд. Без остановок. Казалось, это продолжалось бесконечно. Руки болели. Коленки болели. Болело всё тело, а силы убывали.
Надо выбраться.
Ему казалось, что вот-вот он должен доползти до нужной пещеры. Что вот-вот должен посветлеть выход. А силы с каждым мгновением всё больше и больше покидали его.
Еще. Еще. Еще.
Он даже не смотрел куда ползет. Не было сил держать глаза открытыми. Светляка он давно спрятал. Изредка проверял на месте ли цветок. Именно поэтому, когда руки провалились в пустоту и он начал падать, то даже не осознал этого.
Вот дерьмо!
Ни сил, ни времени, чтобы смягчить свое падение у него не было.
Поэтому то, что чьи-то руки его мягко подхватили, стало для него полной неожиданностью.
— О! — воскликнул поймавший его Охотник, — Еще один живой, а ты уезжать хотел, Ксорх.
Зур'дах открыл глаза и посмотрел вокруг. На это сил хватило.
Десяток выживших детей стояли у телег в ожидании. Многие были ранены, кто-то даже не стоял, а просто сидел. Все измотанные до предела. Всем им Испытание и обратный путь дались непросто.
Зур'даха понесли прямо туда, к остальным. Среди них стоял и Шарх со своим вторым напарником. Они тоже спаслись.
Было тут как минимум трое «засадников». Но было совсем непохоже, чтобы они испытывали какие-то угрызения совести, что обрекли на гибель своих соплеменников и отобрали добытое другими.
Ксорх знал, что Испытание продлится по времени не меньше дня, а то и больше, поэтому когда дети исчезли в проходах сел возле старого шамана. То, что большинство детей погибнет — его не заботило. Главное, чтобы оставшаяся часть выживших принесла цветы забвения. Прочистка Испытанием была даже полезна для племени — всё равно оно росло слишком быстро, а ежегодная гибель детей хоть немного замедляла его рост.
— Я начинаю. — раздался хриплый голос старого шамана.
Ему уже положили его питомицу, старую крысу. В небольшой клетке было еще несколько запасных — на случай, если эта погибнет. Но такого не случалось еще ни разу.
Старая крыса влезла старику в руки и повернула к нему мордочку, вперившись своими красными глазками в хозяина.
Глаза старика словно вспыхнули желтым огнем и через секунду глаза крысы заволокло пеленой. Шатаясь, она пошла прочь. Шаман продолжал сидеть на полу не двигаясь. Теперь он и вовсе застыл, словно статуя.
Вскоре движения крысы приобрели прежнюю ловкость и скорость, она пробежала взад-вперед, словно обвыкаясь в новом теле, а потом резко вскарабкалась по стене и нырнула в одну из дыр.