Ксорх знал, что теперь крысой управлял старик. Подобные способности были довольно редкими. И именно таких гоблинов брали в ученики шамана. Но самым главным в шамане была не связь с животными, а умение улавливать мысли Предка — улавливать, когда действие цветка заканчивается и вовремя заменить пожухшие цветы новыми. Сон Предка должен был продолжаться. И это было желанием самого Предка.
Глядя на Ралда, так звали шамана, Ксорх каждый раз ловил себя на мысли, что шаман и внешне похож на большущую крысу: вытянутый нос, прижатые уши, сгорбленная фигура.
Мысли Ксорха вернулись к мальчишке. Сыну Айры.
Надеюсь, этот мелкий говнюк подохнет не дойдя даже до Испытания.
Идея пойти навстречу Айре и дать ее сыну ядро обернулась против самого Охотника. Мальчишка каким-то чудом выжил и наверняка стал сильнее. И несомненно со временем раскроется, что он тоже прошел Поглощение. Вот тогда Ксорху зададут вопросы Старшие его рода. А этого он не хотел.
В последнее время всё шло через одно место.
И нападение камнеедов, здоровых каменных червей, которые в своё время и проели эти норы, через час после начала Испытания лишь усугубило мрачное настроение Старшего Охотника.
Поначалу Ксорх продолжал сидеть на полу возле шамана. Того следовало оберегать от опасностей. Однако случилось неожиданное. В пещеру вывалилась целая стая камнеедов — почти два десятка особей.
— Дерьмо! Гребанное дерьмо! — воскликнул один из Охотников. И было из-за чего.
Парочка камнеедов не были проблемой. С ними бы справилась двойка Охотников. Но два десятка тварей, заплевывающих всё вокруг кислотой, к которым невозможно подобраться сбоку — совсем другое дело.
Ксорху пришлось взять копьё в руки и помогать своим. Почти два часа продолжался этот изматывающий, изнуряющий бой. Почти каждый охотник получил либо ожоги, либо лёгкие раны, но ни одной смерти среди них не случилось.
Даже Ксорх, при его-то скорости и реакции, получил с дюжину ожогов, сотню неприятных царапин и десяток ушибов. Приходилось вытягивать на себя больше камнеедов чем остальным, чтобы ни один из подчиненных ему Охотников не погиб. За это его и уважали. Он был сильнее и брал на себя всегда больше опасности.
И сейчас, закончив с боем, Старший Охотник вновь сидел возле шамана. С головы до ног заляпанный кровью — и своей, и чужой.
За время пока они устроили целую бойню в пещере, старик не то что даже не проснулся, даже не шелохнулся.
— Оттащите эти вонючие туши в крайний угол, аж блевать охота от этого мерзкого запаха. — сморщив нос приказал Ксорх, указав на мертвые тела камнеедов.
Тащить вонючие, истекающие зловонной жижей туши никому из Охотников, только что прошедших изнурительный бой, не хотелось. Но со Старшим Охотником не спорят.
Пошли спокойные часы ожидания, наполненные скукой.
Охотники расселись по пещере.
Туши камнеедов теперь были свалены в крайнем углу в большую кучу.
С момента нашествия тварей прошло как минимум три часа. И лишь спустя это время шаман вышел на контакт.
Он всё также управлял крысой и глаза его были закрыты. Просто старый гоблин вдруг начал говорить, не открывая глаз, рывками, короткими рублеными фразами, сообщая самое важное Ксорху.
— В пещере… Вижу троих… Жду…
— Еще один… Еще… Еще…
Понемногу он обрисовывал обстановку внутри пещеры. Той самой пещеры с цветами. Говорил сколько детей выжило, что они делают, распустились ли цветы, появилось ли что новое — ведь за год, прошедший с предыдущего Испытания, случиться могло что угодно. Так что довольно скоро Охотники знали обо всем, что происходило внутри.
— Наш в порядке, — прозвучал его голос, — Делает всё правильно. Объяснил остальным, что нужно.
Нашим был один из детей семейства охотников. Один прошедший Поглощение посылался всегда — чтобы в случае, если что-то пойдет не так, он один точно мог вернуться с двумя добытыми цветками. Два цветка были минимумом, необходимым для продолжения сна Предка. Мальчишка знал и опасности пещеры, и что делать с ними.
Вдобавок, он мог направить действия остальных гоблинят так, чтобы самому точно выжить. И это не считая того, что он был сильнее любого из них и мог просто-напросто отобрать у кого-то добытые цветы.
— Двинулись… Иглометы разрядились… Прошли кусты….Дерутся с шаровиками… Первые цветы добыты.
— Плохо… Теперь вместо одного Стража — трое… Расплодились…
Охотники нахмурились… Стражами называли тех самых лианоподобных монстров, которые любили селиться возле цветков забвения. И раньше такой был один. Теперь три. А это значило во-первых, что погибнет еще больше детей, а во-вторых, что этот фактор придется учитывать в следующих Испытаниях. Ведь через год Стражей может быть не три, а больше.