Он ее вылечил — это она понимала. Без помощи Драмара, с ранами, оставленными теми мерзкими ядовитыми насекомыми, ее ждала бы только смерть. Она выжила… Но…
В ее голове крутилась только одна мысль…
Что мне делать?
ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ⁈
Она была больше никому не нужна. Не с таким лицом и рубцами на теле. Собственно… Это и лицом-то теперь не назвать. Просто куски кое-как проеденной плоти. Издырявленный, обезображенный кусок мяса. Быть зурой она уже не сможет. Ксорх уйдет — это понятно.
А без своей красоты кто она? Уродина? Огрызок? Изгой? Кому она теперь нужна?.. Как на нее теперь будет смотреть Ксорх, если она сама на себя взглянуть без боли не может?
— Тьфу. — Она сплюнула, распаляясь. Да разве только он? А остальные?
Это она еще не показывалась наружу. Боялась.
А ведь те суки будут смеяться. Да что там смеяться — насмехаться! Каждый раз видя ее. И теперь самая большая уродина из них желаннее для самого последнего самца нежели она.
Раньше им приходилось считаться с ней, а теперь…
Пусть они и не могут ее выгнать из дома, но зато они могут многое другое. Например, сделать ее жизнь невыносимой. По-настоящему невыносимой, а не вроде тех мелких пакостей как раньше.
Теперь у нее не было того преимущества перед всеми гоблиншами-самками, того единственного, которое давало ей несокрушимый стержень уверенности в себе — красоты. Недосягаемой ни для одной женщины в племени красоты. И как легко оказалось ее забрать. Нужно было лишь набраться смелости и изуродовать ее… И всё… Конец красоте.
Она горько рассмеялась, а потом тихо заплакала.
Вот и всё, — поняла она, — Пришел конец ее легкой жизни, теперь ее ждет кошмар наяву.
Хуже всего было то, что она даже не знала кто виноват. Она думала сначала на зур, на Ташку, но после, лежа, вспоминая и прокручивая произошедшее поняла — это совершил кто-то другой, кто-то ненавидящий ее так сильно, что решился на такое.
Нет, — думала она, — Ташка не при чем. Насколько сильно Ташка меня не ненавидела.
Она все еще надеялась, что сможет вспомнить какую-то деталь. Что-то, что даст ей зацепку, подсказку о том, кто же это все-таки был.
Ее подловили, когда она еще даже не дошла до круга зур, намного раньше, а потом, сильно ударив по затылку, высыпали личинки на лицо и на верх тела. После чего перетащили и кинули у ее жилища. Окровавленную, в полубессознательном состоянии.
Если бы они говорили, шептались, сказали что-то, она бы может узнала бы их голоса, уж запомнила бы точно. Но эти твари молчали! Проделали всё тихо и молча, будто немые!
Айра тихо взвыла и сжала тряпку в руках. Как отомстить, если не знаешь кому?
Эти твари всё предусмотрели! Они знали, что зуры их не выдадут. А то, что зуры видели кто ее притащил, она не сомневалась.
Бросив взгляд на спящего сына, она стала осторожно убирать накопившийся за пару дней беспорядок. Это позволило ей на некоторое время унять бушующие эмоции. Отвлекло.
Но ненадолго. Уборка заняла совсем немного времени.
Драмар. — подумала Айра, — Надо выйти и найти его… Поговорить. Обязательно… попросить…
Она встала и застыла на пару мгновений. Идти к этому старику она хотела не только для благодарности, которую он заслужил более чем, когда помог в такой тяжелый момент.
У нее была к нему одна просьба. Всего одна. И на эту просьбу она сейчас не могла никак решиться.
С трудом преодолев собственную слабость и сделав шаг, Айра застыла перед пологом. Он отделял ее жилище, ее мир от внешнего. И сейчас она боялась сделать шаг не из-за будущей просьбы к Драмару, а из-за лица. Уродливого лица.
Один шаг. Всего один шаг. Нужно сделать один шаг, а там… Там она просто рванет вперед.
Разве сложно? Давай, Айра!
Сердце бешено заколотилось.
А если там кто-то сидит? Эти гребаные суки. Точно ведь будут сидеть. Будут ждать.
Нога застыла перед пологом.
Но не будут же они ждать пока я не выйду? Или будут? Они могут…
Раньше она никогда не боялась остальных зур. Просто относилась к ним со сдерживаемым отвращением — что ей было за дело до этих уродин?
Но теперь…
Она сильно и громко выдохнула и шагнула наружу.
Знакомый мир будто ослепил, хотя снаружи царила привычная полутьма, сумерки пещеры.
И сразу же, справа от себя, она услышала хохоток. Мерзкий, злобный, довольный хохоток.