Ах ты сука! — закусила от злости и обиды губу Айра мысленно послав зуру.
— А кто там вышел? Кто выглянул? Наша красавица? — сказав это, Ташка залилась заразным, звонким смехом, содрогающим всё ее огромное тело, — Что с личиком, а? Покажи красоту, дашь поглядеть, а? Покажешь, что там под обмотками?
Кулак Айры сжался в бессильной ярости.
Нет. — остановила она себя. — Пусть. Пусть смеются. Теперь это неважно. Уже неважно.
Ташка шагнула было к ней от своего шалаша.
— Не подходи, сука. — жестко и с металлом в голосе сказала Айра.
И у нее в голосе звенела такая решимость и угроза, что Ташка на мгновение замешкалась и… неожиданно трусливо попятилась обратно.
Она никогда не слышала у Айры такого голоса — обреченного, готового на всё. Она сразу поняла, что с ней сейчас связываться себе дороже.
Айра, тем временем, прошла мимо нее и двинулась дальше, на прощание показав жест, простой и понятный — посылающий в одно место.
Сразу после этого она направилась на окраины, к изгоям. Потому что Драмару было просто больше негде жить.
Напоследок она бросила взгляд на оставшийся за спиной круг зур.
Как же я вас ненавижу! Всех! До единой! Суки драные!
Айра всё решила. Она вернулась от Драмара два дня назад и сейчас сидела на подстилке. Зур'дах ушел бродить по селению и она осталась одна.
Да — это единственный выход.
Мысли в который раз вернулись к сыну.
Зур'дах маленький, но уже не беспомощный. Он уже прошел Испытание и у него есть знак стража, а это неплохое будущее. Лучше чем-то, что было у неё.
Некоторое время по возвращении сына Айра думала, что сможет пересилить себя. Сможет жить для него.
Она поняла, что ошибалась. Не сможет. Не сможет она жить как раньше.
Каждый раз, когда Айра смотрела в свое отражение ей хотелось умереть. Повязки уже были не нужны, но она их все равно не снимала, хоть все раны зажили быстро — у Драмара оказались прямо-таки чудодейственные мази, вот только он сразу сказал, что примерно так всё и будет выглядеть, только без кровавых подтеков.
Айра еще раз посмотрела в небольшой кусок металла, начищенного до блеска в свете огня, служащего ей зеркалом, и в который раз убедилась — она теперь стала уродом.
Как ни крути и ни пытайся взглянуть на ситуацию и лицо иначе — этого не скрыть никак. Вернее, скрыть можно, но тогда придется скрываться за тряпками всю оставшуюся жизнь. Всю!
Она еще раз пыталась найти в отражении старую себя — красивую молодую женщину, но глаза видели только лицо какого-то незнакомого чудовища, уродливой обезображенной самки.
Айра в ярости отбросила кусок металла в сторону.
Нечего тут смотреть.
И всё равно у нее оставались сомнения… Хотелось жить. Очень хотелось. Наверное так, как никогда. Но и жить так было невозможно.
Она тихо и неслышно прошлась по шалашу. Прикоснулась то к одной вещи, то к другой. Внутри всё перевернулось.
Что делать она не знала. Она вроде и всё решила….Но… Окончательной уверенности не было.
Как так? Я же уже всё решила….Разве нет?
В памяти всплыли слова Ташки. Про лицо.
Айра почти зарычала от боли и злости.
Нет! Не будет такого.
Не буду я ходить уродиной! Я никому не нужна!
Она случайно уловила короткий миг уверенности, в который любое существо способно на всё. Когда все сомнения вдруг исчезают. Миг уверенности в непростом и, может, даже неправильном решении.
Айра почему-то точно знала, что если упустит этот миг, то больше не сможет решиться. Сейчас или никогда.
Бутылочка с зельем была приготовлена загодя. Она взяла ее со стола и подошла к постели сына. Взглянуть на него. Он крепко-крепко спал.
Это хорошо…
Она тихонько наклонилась и поцеловала его в лоб, осторожно дотронувшись ладонью до грязных, спутанных волос сына.
Левой рукой она ощупала свое лицо. Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно, но она сдержалась.
С тихим хлопком она выдернула из бутылки пробку и в ноздри ударил душный, терпкий аромат концентрата сонной травы. В маленьких дозах — лекарство, обезболивающее, а в больших — гарантированная смерть за десяток мгновений.
Айра села на свою укрытую шкурами циновку и подняла к голове бутылку. На мгновение приложила горлышко бутылки к губам и застыла.
Надо, Айра. Ты всё решила. Просто сделай! Наклони эту гребаную бутылку!