— Это его родовая особенность, я же уже говорил об этом, ты чем слушал? — Драмар покачал головой, сетуя на невнимательность мальчика.
— Главной способностью рода могильщиков является нюх, и первым делом с поглощением ядер усиливается именно он — так что уже сейчас Инмар может использовать его. Просто нужно натренировать его и использовать постоянно.
— Это как мои глаза?
— Нет, твои глаза — что-то совершенно другое, и я не знаю как точно с ними работать, а вот с подобным нюхом могильщиков я уже не раз имел дело — так что знаю, как ему помочь.
Зур'дах немного приуныл.
— Не волнуйся, когда мы окажемся в безопасном месте мы займемся и твоими глазами. Пока же не смей их использовать, понял?
Гоблиненок кивнул. Но через мгновение вспомнил, что уже два раза использовал глаза на паучках, когда пытался установить с ними контакт.
— А вот его способности нам сейчас необходимы. Его нюх нам может помочь там, где мое чу… — старик вдруг умолк, оборвав себя на полуслове, — Ладно, встаем малец, пора!
Драмар поднялся и скомандовал другим детям собираться.
Если мы зависим от нюха Инмара, — подумал Зур'дах, — То видно старику совсем плохо.
Он стал позади. Почти две недели он шел с Инмаром, а теперь тот шел впереди, со стариком, который заставлял его постоянно использовать свой обостренный нюх.
Теперь с Зур'дахом шел вечно молчавший Тарк. Поскольку теперь они сбавили скорость передвижения, нести Каю уже было не нужно. Идти с Тарком было даже в чем-то неприятно. Еще совсем недавно гоблиненка болтливый Инмар занимал разговорами, а теперь пришлось идти в постоянном молчании и прислушиваться к собственным шагам. Он остался один на один с собой.
Пару раз он пытался завязать разговор с Тарком, но тот никак не отреагировал. Делал вид будто не слышит. Зур'дах пожал плечами. Нет, так нет. Без отвлекающих разговоров Зур'дах сильнее почувствовал тяжесть за плечами и небольшую усталость. Но наверняка тоже самое чувствовали и остальные.
Глава 47
Скоро Инмар научился самостоятельно, без указаний старика, совершенно интуитивно принюхиваться ко всему, что находилось впереди. И несколько раз даже предупреждал их о том, что где-то поблизости находятся небольшие хищные твари. Впрочем, для старика эти предупреждения не были неожиданностью — он лишь проверял мальчика.
Даже походка Инмара стала увереннее из-за того, что в отличие от других детей, он мог чуять опасность раньше остальных.
На неделю-другую скорость отряда снизилась, так что старик возобновил тренировки с копьем. Теперь любой остановки, даже на десяток минут, дети, по команде Драмара занимали стойки и отрабатывали либо просто удержания копья, либо уколы. Выпад и шаг вперед, а потом обратно, и так по сотне раз. Ударить, и отскочить. Ударить и отскочить.
Когда времени было больше, старик ставил детей по двое, в пару: Зур'даха с Сариком, Тарка с Саркхом и Инмара с Дракхом — остальные чередовались друг с другом. Задача была прежней: вместе атаковать, но стараться не мешать друг другу.
— Плохо-плохо, — приговаривал старик проходя между парами детей, а затем добавлял: — Но всё равно лучше, чем раньше.
Зур'дах начал подозревать, что старик доводит их до предела и только когда видит что уже всё — никто не может держать копье — только тогда говорит что отдых окончен и пора в путь. Измотать детей он мог и за двадцать минут тренировок, достаточно было заставить их ускорить выпады копьем. Им приходилось со всей возможной скоростью колоть воздух, представляя там несуществующего врага. От таких упражнений руки горели уже после десятой минуты, а дальше возможно было держатся только сквозь боль и исключительно на морально-волевых. Руки полностью покрывали кровавые мозоли, и это у детей Охотников, у которых они были крепче, чем у изгоев. У изгоев на лицах появлялись гримасы боли каждый раз, едва начиналась тренировка, так сильно болели их руки. В дороге им было легче, копье можно было закинуть на плечо, и руки в это время отдыхали и заживали.
После подобной тренировки хотелось просто свалиться на пол, но старик поднимал всех до единого и они выдвигались в путь. Корзины после этого казались тяжелее раза в три, и Зур'дах не понимал — какой отпор они смогут дать в случае опасности, будучи измотаны до предела. Однако с Драмаром не спорил больше никто. Даже Кая не жаловалась, хотя приходилось ей не легче чем остальным: ее руки после сотен брошенных в цели камней были раздерты до крови, а на глазах иногда от нечаянного движения выступали слезы.