Дальше все произошло очень быстро. Среагировал первым не Зур'дах, и не Сарик — а Саркх.
Саркх, разозленный, дернулся навстречу мальчишке — Кайра была своей, и её надо было защищать от всяких засранцев. Пусть еще недавно подобным засранцем был и сам Саркх.
Однако, едва Саркх рванул навстречу Чемпиону и попытался нанести удар, как он привык, навстречу ему прилетел встречный удар. Быстрый и несильный. Видно было, что подросток даже не напрягся, отшвырнул как назойливую муху. Зато Саркх отлетел на три-четыре шага и перекувыркнулся.
— Что непонятного? — покачал головой мальчик, — Тупые… Я же предупредил. Просто кивните и живите как остальные. Эх…
Он шагнул к Кайре и схватил ее руку. Та как не пыталась вырваться — не могла.
— Чего дергаешься? — ухмыльнулся он, — Ничего страшного не случится, малышка. Никто тебя не обидит.
Сарик дернулся, но его уже схватили два других гоблиненка за руки, чтобы не повторилось то, что случилось с Саркхом.
Зур'дах сделал шаг вперед.
— И ты хочешь получить, сопляк? Мне это не сложно, а вот тебе больно будет. Оно тебе надо?
Однако Зур'даха раздирала тошнота и….ярость! И не только от того, что мальчик впереди силой держал руку Кайры и ее саму. Нет, не от этого. Хотя это добавляло ему злости. Причина его тошноты и ярости была другая:
всё потому, что он уже знал какой тип мутации у мальчишки перед ним.
Какое ядро использовал он для усиления. Вернее, на нем использовали. Запах этой твари теперь въелся в его подсознание навсегда, и в любом месте и в любое время он узнает даже крохотную подобную тварь, учует ее.
Волна ярости захлестнула Зур'даха, кровавой пеленой застилая глаза.
Обостренный после пробуждения крови нюх только подстегнул его.
После всего случившегося Зур'даха не боялся никого и ничего. И точно не этого мальчишку.
Ненавижу.
Тварь.
Выродок.
Убью.
Нос забивало этим отвратительным запахом.
— Что молчишь?..
Мгновения растянулись.
— Не… на….вижу… — выдохнул Зур'дах.
И впервые за долгое время глаза его заволокло тьмой.
— Что… происх… — чемпион не успел договорить.
Он ощутил каждую каплю собственной крови. С момента появления дроу она молчала. Но тут, в этом помещении, дроу не было. Были только они. Дети. И кровь зашевелилась, требуя отмщения.
— Тварь… — выплюнул Зур'дах, сжимая и разжимая руки.
Перед собой он видел не наглого мальчишку, а только тварь — многоножку. Многоножку, которая сожрала Каю. Многоножку, которая сделала ему больнее всех.
С выдохом кровь проснулась. Кровь наполнила его тело. Одно мгновение растянулось и он рванул навстречу гоблиненку, который сразу попытался ударить его. Не успел.
Зур'дах схватил его за руку. Схватил за мчащийся на него кулак. Который для него был медленным.
Слишком медленно.
— Да я тебя…
Однако ничего он не сделал. Потому что в следующее мгновений раздался хруст. Ладонь сжала руку «Чемпиона», со всех сил. И если ему удавалось крошить некоторые виды камней, то обычная гоблинская кость…
Мальчик закричал и лицо его перекосилось боли и злости. Он вновь попытался вырваться и одновременно ударил ногой. Зур'дах сделал полушаг в сторону. Мальчик второй рукой попытался заехать ему в морду, но теперь гоблиненок схватил и вторую руку, и она оказалась как в каменных тисках.
— Еще раз… — сказал гоблиненок глядя глаза в глаза на упавшего на колени мальчишку, — Прикоснешься к ней, или к любому из нас, я тебя убью… Понял, тварь?
Аура Зур'даха вырвалась наружу. Непроизвольно. Аура паука.
Все дети, даром что такие же мутанты как и он, инстинктивно отпрянули к стенам. Даже Сарик и Саркх. Все. Они ощутили себя запертыми в ловушке вместе с этим маленьким гоблиненком-хищником, который тем не менее был младше большинства из них.
Теперь уже они увидели перед собой смутный образ беспощадного черного паука, и сети которые он раскинул по всей казарме. Сети страха, из которых выбраться они не могли. Потому что ноги резко стали ватными, а сердце заколотилось как бешеное. Липкая паутина страха окутала их, и хоть на самом деле они не видели никакого паука, они ощущали его незримое присутствие.
Только Кайра заметила, что пространство вокруг Зур'даха словно поплыло рябью, а тьма у его ног зашевелилась. И ей стало страшно. Такого она еще ни разу не видела.