Дах прислушался: справа и слева из ям раздавались крики и иногда стоны, — нормальное дело. Под конец все наказуемые затихнут и будут в страхе трястись, каждую секунду ожидая очередной волны тьмы и уже не в силах кричать. Голос хрипнет очень быстро. А между волнами тьмы промежутки будут становиться все больше и больше, и под конец она и вовсе отступит.
Задача тьмы — высосать все силы, а не убить. Измучить, наполнить страхом, — а не убить. Истязать, — а не убить.
Дах плохо представлял как именно это работает. Наказание придумали дроу. Для них самих тьма не была наказанием — для них она была ценным и важным ресурсом. Ямы Айгура в этом смысле были уникальным местом: не так много было мест, где тьма из глубин находила себе выход наружу.
Любой из Родов хотел бы заполучить это место, но Шестилапые урвали его себе и отдали своему Изгнаннику, который устроил тут Ямы и занимался дрессировкой тварей и бойцов для Арен и Бойцовских Ям.
Мысли Даха вернулись к новому мальчишке. Тот оказался чрезвычайно силен: раздавить руки закаленного Поглощениями Турхуса четырнадцати лет — для этого требовалась неимоверная сила рук, и она у него была.
Интересно, какой у мальчишки круг, если Турхус со своим пятым оказался просто раздавленным? Конечно, возможно он просто не был готов и не ожидал такой силы от сопляка, но мальчишка в состоянии ярости пробудил кровь. И тут, надо сказать, даже Даха проняло до дрожи от всплеска крови мальчишки, хоть он был и взрослым гоблином и сам умел управлять своей кровью, и не раз сталкивался с серьезными противниками.
Ответ был один — более чистая кровь, чем у остальных. Турхус оцепенел всего на пару мгновений, скорее от растерянности, потом он сделал все правильно — активировал свою кровь и сопротивлялся воздействию чужой. Правда, проиграл в телесной силе.
Дах тихо выдохнул.
Ничего, — решил он, — надо будет всех новеньких завтра проверить. Жаль, сегодня не успел. Этот старый дроу-алхимик принимает в определенное время, а детей доставили Даху слишком поздно, чтобы проводить проверку.
Просто удивительно, — подумал Дах, — пятеро детей, из которых четверо — измененные. А они ведь Дикие, выловленные где-то в тоннелях Подземелья. И как у Диких получается обращать своих детей так удачно? Ведь уже не первых Диких к ним притаскивали.
Тут Айгур, Хозяин, при попытке улучшить мальцов теряет их десятками, пока наконец не получится потенциальный боец, а там… там будто клепают Измененных пачками.
Впрочем, мысли Даха вернулись к собственным проблемам, — он пришел поздно, и это его вина, и его накажут за то, что не уследил. При чем он ведь успел к началу заварушки: еще подходя к казарме он услышал звуки драки, и даже тогда особо не спешил, знал, что ничего страшного случиться не может. Ну встроят новичков в существующую иерархию, надают тумаков, — ничего серьезного произойти просто не могло, а тут…
Он ошибся. Когда он увидел происходящее, то на пару мгновений застыл, не в силах поверить. Семилетка поставил на колени четырнадцатилетнего бойца…
Дах покачал головой. Такого он просто не ожидал.
Что ж, кое-что в этом было и хорошее, — мальчишка будет хорошим бойцом. Очень хорошим. А если проверка старого алхимика покажет высокий круг, то может и лучшим.
Удивляло сейчас Даха совсем другое: в яме было тихо. Он сидел в пяти шагах, а оттуда не доносилось ни звука. Это было странно. В первый раз в Яме наказуемый всегда скулил, кричал, просил вытащить его, вопил что задыхается и так продолжалось пока у него были силы. Потом, от раза к разу, крики и вопли смолкали. Кричать сил не оставалось.
А тут же… — ничего. Тишина, будто внизу ничего не происходит.
Ему даже захотелось подползти на край ямы и заглянуть внутрь. Проверить, не помер ли малец там вдруг? Ведь тьма коварна и непредсказуема. Кто знает, что может случится? Может у мальца дыхалка слабая?
Зур'дах выдержал все наплывы тьмы ни разу не вскрикнув, хоть это было и непросто. Зато когда он понял, что может защищаться, что руки его способны воздействовать на тьму — он успокоился. Кричать было незачем. Путы тьмы он разрывал руками. Более того, по прошествии нескольких часов дышать стало даже легче, чем в самом начале. Будто тело постепенно привыкало к такой густой тьме. Он настолько свыкся с тьмой, и с таким удовольствием рвал ее на части, что когда рядом грохнулась металлическая цепь, — он вздрогнул от неожиданности.
Цепь значила одно, — наказание окончено.
Зур'дах уцепился за нее и полез наверх. И только оказавшись снаружи он осознал, насколько же тяжело было дышать внизу. Да что там дышать, — тьма перестала давить на тело и он просто лег на пол. Сил не было. Там, внизу, он даже не представлял что так устал, что борьба с тьмой его так сильно вымотала.