Это может и не сработать…
Зур'дах расставил руки, совсем как тот мальчишка на ступеньках казарм, и попытался покачаться вправо-влево, как маятник.
— Смотри, Кайра, он убиться хочет, не выдержал тренировок! — хохотнул Саркх.
Вот идиот! Заткнулся бы лучше, вечно мешает!
— Помолчи, Саркх! Зур'дах, ну слазь уже! Надсмотрщик может вернуться в любой момент и тебе не поздоровится.
Гоблиненок закрыл глаза и все его чувства обострились — особенно чувство равновесия. Но его телу совсем не нравилось стоять на краю крыши, и несмотря на то, что страха в гоблиненке не было, он не сразу заставил себя сделать первый шаг. Несколько минут он просто покачивался из стороны в сторону, улавливая шаткий момент потери равновесия. Вот оно есть, а вот его нет. Есть-нет. Есть-нет.
Удивительно…
С каждым покачивание он погружался все глубже в себя и скоро не осталось ничего кроме легкого ветерка и узкой полоски крыши под ногами. В какой-то момент внутри просто возникло то самое ядро тяжести.
Это тоже самое что и тогда! — вдруг понял Зур'дах, ощутив внутри себя неподвижное ядро нового центра тяжести.
Руки-ноги стали совсем легкими. Дыхание более плавным.
Шаг…
Он шагнул и остался на одной ноге. Одна на крыше, вторая — в пустоте. Бояться теперь было нечего. Ядро внутри стабилизировало его тело. Он даже на одной ноге балансировал и ощущал себя так же прочно, как если бы стоял двумя.
Гоблиненок сделал еще три шага, иногда зависая вот так, на одной ноге, чтобы усилить ощущения. И к нему стало приходить понимание. Нельзя зажимать дыхание, тело. Нельзя бояться. Нужно расслабиться так, как если бы сил совсем не осталось и убрать любое мускульное усилие. Но всё равно оставалось чувство, что делает он что-то неправильно.
Тем не менее, он продолжил.
Окружающие звуки, как и тогда, на площадке, будто пропали, приглушились невидимой подушкой. Зато теперь он слышал как никогда громко и четко каждый удар своего сердца.
Как медленно бьется. — подумал он вдруг.
А потом внезапно понял, что сердце бьется-то по старому. Это он по-другому воспринимает время. Медленнее. Плавнее. Потому и звуки окружающего мира рассеиваются.
Зур'дах качнулся вправо-влево и пошел дальше, будто шагая по пустоте. В нем крепла уверенность, что упасть он не сможет — не с таким ощущением равновесия в животе. Ощущая Баланс упасть невозможно.
Находясь в этом замедленном, растянутом времени гобилненок запоминал ощущения — они были схожи с теми, что он испытал на площадке, и, тем не менее, отличались чем-то неуловимым.
Нарушил течение его походки резкий окрик:
— Эй, сопляк! А ну живо слазь! — этот звук чужого голоса нарушил растянутость времени и разорвал пелену приглушенных звуков.
Однако Зур'дах не собирался слазить. Он знал, что должен дойти до конца крыши, оставаясь в этом состоянии.
Ему не дали.
Резкий свист плетки понесся прямо к нему.
Вот дерьмо!
Глаза его были закрыты, но он будто наяву видел плетку, летящую навстречу его телу.
Я могу уклониться. — вдруг понял он, — Даже не видя ее.
Плетка пыталась схватить его за ногу.
Однако он уже знал, что так просто ухватить его невозможно. Тело само сделало нужный поворот. Полушаг. И кончик плети выбивает искру из камня крыши.
Удар надсмотрщика был сильный.
Баланс все еще был с ним, но готов был вот-вот исчезнуть.
Ладно, — решил Зур'дах, понимая что ему не дадут довести начатое до конца.
Он не оттолкнулся, не прыгнул, а будто шагнул вниз, рухнув совсем как самоубийца.
Главное, — понял он в момент падения, — Погасить скорость.
Руки и ноги сами знали что делать. Достаточно было подстелить их в расслабленном состоянии, словно мягкую вату, и одновременно перекатиться шаром вперед. И всё — даже ушибов не останется. Если сделать всё правильно. Больше всего ему это напоминало катающийся куда угодно шар, не ограниченный никакими конечностями. Упал и покатился дальше как ни в чем не бывало.
А вот для остальных всё произошло моментально.