Зур'дах поднял руку. Рядом сделал тоже самое Маэль и еще трое-четверо детей.
Немного… — констатировал гоблиненок, глядя на них.
— Негусто… но ничего, могло быть и меньше. Вы шестеро уже примерно знаете, что это за ощущения, которые испытываешь когда кровь выходит из под контроля.
Зур'дах, впрочем, как и Маэль слушали внимательно. Гоблиненок сразу начал вспоминать свои ощущения, когда он использовал Глаза, и в большинстве случаев он не чувствовал никакого усиления тела, или скорости. Только тогда, когда срывался — в тех редких случаях.
Про них говорит однорукий? Именно про такие случаи?
Но Тар'лах долго не говорил: он быстро закончил и повел всех за собой. На задний двор казармы. Туда, где гоблиненок так часто занимался тьмой.
Надеюсь, Прожора не вылезет в самый неподходящий момент. — подумал гоблиненок, обшаривая глазами все трещинки в полу, стараясь заметить своего паука.
С облегчением он выдохнул. — Прожору нигде не было видно.
На пару минут однорукий их тут оставил, но затем вернулся с целой кипой закрытых горшочков. Нести их ему помогал Дах. Справились они в две ходки.
Каждый такой горшочек, плотно накрытый тканью и завязанный веревкой для надежности, Тар'лах поставил перед каждым из детей, которых рассадил в круг. Благо, места тут хватало.
— В каждом сосуде перед вами заперты сотни мухоедок. Эти твари очень чувствительны к любому малейшему использованию Крови, — для них это признак опасности. В остальное время они спят. Сейчас — тоже.
Зур'дах взял в руки закрытый тканью сосуд. Прислушался. Ничего. Ни звука изнутри не доносилось.
— Сказал же, — раздраженно кинул однорукий, — Спят, нечего их раньше времени тревожить.
Гоблиненок поставил сосуд на место.
— Как только у вас получится Пробудить Кровь, — они сразу загудят как встревоженный рой, — не заметить невозможно.
— Так! Поставьте перед собой на расстояние вытянутой руки и не трогайте.
Зур'дах чуть отодвинул сосуд от себя.
— Теперь я объясняю, что вам нужно сделать: те из вас, у кого это уже получалось, попробуйте вспомнить то самое ощущение, которое возникло, а если не выйдет — будем пробовать по-другому. А те, у кого ни разу кровь не пробуждалась, попытайтесь прямо сейчас очень сильно разозлиться, вспоминайте самое плохое, что с вами случилось и очень сильно и быстро дышите, практически до потери сознания — сердце должно быстро колотиться, а в глазах потемнеть. Начинаем.
Зур'дах сел и сосредоточился.
Ну я же могу использовать Глаза и так, без плохих воспоминаний. Это же совсем просто.
Он тут же оглянулся на других — все были погружены в себя, часть детей даже закрыла глаза.
Гоблиненок пожал плечами, пару мгновений он искал внутри кровь, еще секунда — и вся кровь хлынула к глазам. Они в то же мгновение изменили свой цвет, а мир вокруг исчез. Остались только светящиеся точки жизней вокруг. Жизни его одногруппников. Он не любил этот момент, когда оставался практически слеп. Чуть присмотревшись к точкам он заметил, что возле каждого из гоблинят тускло светятся по нескольку десятков совсем мелких огоньков — те самые мухоедки.
Взглянув перед собой он увидел такой же ворох песчинок жизни. Вот только они испуганно метались, будто ища выход. Еще мгновение — и все они потухли. Одновременно.
Зур'дах испугался. Если точки жизни гаснут, — значит пришла смерть. Значит насекомые погибли.
За несколько секунд гоблиненок вернулся к обычному зрению. Реальность вновь заиграла красками и он увидел мир таким, каким он был. Осторожно приподнявшись, он заглянул под ткань горшочка.
Как я и подумал… — скривился гоблиненок.
— Тренер! — позвал Зур'дах однорукого, — У меня проблема.
— Ну, — раздраженно подошел к нему Тар'лах, — Что там у тебя? Не получается вызвать кровь? Так ты только начал. Может разозлиться не можешь? Так я могу плеткой тебя так отделать, что злость будет разрывать изнутри.
— Другое, — махнул рукой гоблиненок, одновременно с этим поднимая ткань с сосуда.
— А?.. — недоуменно посмотрел однорукий.
— Подохли, — объяснил Зур'дах, — Как только я вызвал кровь, они подохли.
Тренер на мгновение замер. Такая ситуация с ним была впервые.
— Странно… но ладно, сейчас принесу новых. Мухоедки конечно чувствительны, и могут помереть от страха, но это должен быть сильный всплеск крови, очень сильный…
Он ушел и минут через пять уже вернулся с парочкой новых склянок. Зур'дах тем временем успел понаблюдать за безуспешными попытками остальных детей, которые пытались сами себя разозлить и громко и часто дышали. Кто-то дале себе несколько громких пощечин.