Поднявшись, он двинулся прочь. Дроу пошли за ним. Тархан решил пока их оставить при себе. Они могли оборонять его от слишком настырных тварей, чтобы он не отвлекался на подобные мелочи.
Он спускался на самые нижние ярусы, гораздо ниже, чем он был прежде. Из рассказов убитого дроу он знал, что их раса контролирует не такую уж и большую территорию Подземелья, и далеко не каждый ярус. Дроу удерживают ровно столько, сколько могут удержать и туда, где слишком опасно, и где их тьма не так густа не суются.
Пока он шел, он вспоминал каждый символ, вшитый в себя. Теперь, спустя столько времени, он точно знал значение каждого из них. Это до погружения в сон он лишь в общих чертах знал содержание ритуала, теперь же…
Теперь он убедился, что как минимум три символа было встроено в свиток с описанием ритуала, и они же были встроенные в камни, которые использовались во время ритуала. Три символа, от которых он не мог избавиться: подчинение, ограничение, и удержание.
Постигнув закон, он постиг и всё то, что было начертано в его теле. А эти три символа-ограничения, в отличие от остальных, лишь набирали силу, крепли.
Первому, Подчинению, — он достаточно легко сопротивлялся, потому что его Воля была свободна от эмоций и переживаний и была сильна. А вот Ограничение… Именно из-за этого второго символа он был ограничен в наборе силы. Третий символ, Поглощение… Он как будто не влиял никак на него, не проявлял себя. Однако, Тархан ощущал в нем что-то похожее на закон, и этот символ опутал всё его тело. Вот это заставляло… нет, не беспокоиться, — ведь эмоции давно покинули Тархана, — это заставляло его искать решение. Была еще странная метка, которая явно могла подсказать его местоположение, но ее стереть тоже никак не удавалось.
В него, по сути, вместе с ритуалом посадили ростки, которые обвили корнями его энергетическую структуру.
Передвигался Тархан верхом на мертвом ящере, а впереди него бежала тройка подчиненных им дроу, исполнителей его воли. Они распугивали всех мелких тварей, а с крупными расправлялись. Их тела были всё — таки достаточно крепки, так как у дроу такого уровня тела неизбежно меняются от постоянного воздействия Тьмы. Конечно, полезность этих мертвецов без их главного оружия — тьмы, значительно снижалась, но как через мертвых дроу использовать тьму — Тархан пока не понимал, и не был уверен, что это в принципе возможно.
Один за другим, он проходил ярусы, находя места-спуски, — а таких было достаточно много, — просто большинство тварей с верхних ярусов не спешили спускаться туда, где сила тьмы — выше, а монстры — сильнее, где еще яростнее идет борьба за жизнь.
С текущего Яруса Тархан спустился на семь. В некоторых местах были провалы — дыры, которые объединяли сразу несколько уровней. Это было на руку ему. В некоторых местах возникало повышенное давление, ложащееся на плечи, но для Тархана это было незначительно: импульс воли — и оно спадало.
На некоторых ярусах он делал остановки. Уже было достаточно глубоко, и Тархан вдруг осознал одну важную вещь. Он мог ощущать не только сгустки жизни и поглощать их, но мог ощущать и остаточную энергию смерти. Это тоже было частью его способностей, частью понимания закона. Просто жизнь — она заглушала всё остальное. В колоссальном количестве мелких и крупных насекомых подземелья ощутить чьи-то останки было непросто, потому что часто от погибших или просто умерших животных и монстров не оставалось ничего — их растаскивали на части.
Но если знать что искать, знать что чувствовать — то найти было можно. В любом месте были следы смерти. Жизнь Подземелья, пищевая цепочка Подземелья, — это неуклонный круговорот жизни-смерти, и последняя присутствовала тут везде.
Снова, как было сразу после пробуждения, Тархан застыл на одном месте на несколько недель, не двигаясь, закрыв глаза и пользуясь только ощущением жизни и смерти, сосредоточившись на последнем.
Скоро стало очевидно, что след смерти зависит от того, насколько было большим существом, и насколько давно оно погибло. Тархан понял, что недостаточно владеет пониманием этого ощущения, и не может его четко разграничивать.
Три недели он оттачивал это чувство смерти, полностью заглушив ощущение жизни. Не живых ему надо было чувствовать, а мертвых.
В мертвых его сила. В мощных мертвых тварях, а чтобы их найти — нужно ощущать смерть.
Именно во время этой медитации ему в голову и пришла безумная мысль — найти мертвых Первопредков. Такие твари должны были источать энергию смерти, и оставлять след очень и очень долго.