Наверное, из-за этой безумной жажды выжить он стал первым Постигшим среди своей группы. Так они среди «своих» называли тех, кто овладел каким-либо законом. Никогда прежде до попадания в этот мир, о таком аспекте культивации он даже не слышал. Это было нечто новое и непонятное. Это было что-то другое.
Паргон подозревал, что законами не владели даже Бессмертные — им не было нужды. Они повелевали временем и находились вдали от смертных. А для постижения законов нужно было быть прямо в гуще жизни: наблюдать рождение, взросление, смерть; и наблюдать тысячи раз, размышлять об этом, пытаться понять, и лишь потом сознание вдруг понимает какие-то такие грани мироздания, о которых ты даже и не подозревал. Паргон испытал это на себе. Закон, который он постиг был необычным — он постиг Поглощение и вдруг понял те аспекты владения энергией и собственным телом, о которых ранее не подозревал.
Всё было легко и сложно одновременно. Постигшему закон давал невозможно долгую жизнь и силу, а по действию он напоминал особые, живые печати, обладающие уникальной властью. Кроме того, закон было сложно остановить. Особенность закона Поглощения и вовсе позволяла Паргону продлять жизнь и восстанавливать тело, когда оно начинало стареть. Но самое главное было не это — закон позволил ему расшатать часть печатей и вернуть часть своих сил. Именно Поглощение сделало его сильнейшим среди всех Постигших. Он мог поглощать не только жизненную силу, а и сознание своей цели, ее воспоминания, ее знания и….переваривать. Первым Паргон высосал Талглана, который постиг закон Движения. И вот уже тогда, с этой новой силой, он разрушил еще две печати и вернул себе стадию ядра и возможность использовать часть техник. Теперь он чувствовал себя в этом мире увереннее. Намного увереннее.
Паргон старательно отслеживал тех, кто овладел законом, и, если удавалось, Поглощал. Однако, это было не так просто — идиотом никто из попавших в этот мир-тюрьму не был. Едва прошел слух о том, что Паргон может Поглощать чужие законы, все тут же начали от него скрываться.
Это было не совсем правдой. Закон не был вещью, которую можно передать. Но поглощая сознание того, кто его Постиг, он мог уединиться на определенное время, и уже с этими своеобразными «костылями» и воспоминаниями сам постичь новый Закон. Чуть больше чем за десять тысяч лет он постиг пять законов: это были Поглощение, Движение, Жизнь, Неподвижность и Разум. Но с каждым законом его жажда Поглощать росла.
Владея законами и постигнув многие техники этого мира, он частенько высасывал память местных практиков Ци. Конечно, он знал границы: его сила была по-прежнему жестко ограничена стадией ядра, а энергоструктура его тела была всё также заблокирована.
Тогда он понял, что чем дальше — тем сложнее снять печати.
Когда все разбежались, он засторопился в Постижении законов, потому что самостоятельно не смог постичь ни одного нового. Он нашел специфический и неожиданный выход из тупика развития: он начал экспериментировать с местными рунами, техниками и одновременным совмещением собственных законов. Он создавал массу ритуалов и мест под них, которые должны были продлить жизнь слабым культиваторам и при этом погрузить их в особое, трансовое состоянии. Он закладывал в ритуал направляющие руны и элементы законов, которые должны были направлять сознание Практика в нужное русло Постижения, и воздействовать на разум. Фактически, на время ритуала он заставлял думать сознание Практика об определенных аспектах жизни, смерти, стихий, явлений и это должно было привести к Постижению.
Кроме того, он лично подготавливал «особые места», которые указывал в свитках ритуалов, — и неизбежно они туда приходили, и, видя, что место подходит для трансформирующего ритуала, доверчиво начинали его.
Конечно, те, кто посильнее — сами создавали себе подходящие места.
Сила закона Жизни, которую он закладывал в заготовки для ритуалов — особые места, — помогала прожить погруженному в сон три-четыре сотни лет, а дальше, если он вступал на дорогу Постижения, его тело справлялось само, если нет — он умирал. За четырьмя десятками подобных подопытных он постоянно следил, но это поначалу, бывало он на тысячу лет мог их забросить, потому что сам вновь пытался постигнуть закон, и это заканчивалось ничем. Тогда он возвращался к «заготовкам» — так он называл подобных культиваторов.
Сейчас был один из таких периодов. Из сотни его последних заготовок выжило всего пятеро. И троих он уже Поглотил. Увы, они постигли те законы, которыми он уже и так владел. Оставался один, который неожиданно отправился подальше от Черных Хребтов, словно предчувствуя, что за ним в один момент придут, и еще один, который находился глубоко в Подземельях. Именно этим последним он и хотел заняться.