Он снова пережил жуткое ощущение неизбежности и беспомощности перед смертью. Сознание малыша угасло, осталось только его, Зур'даха, — которое и зафиксировало переход в бесконечную тьму, среди которой он мчался в поисках нового вместилища. Своей новой жизни. Страх вновь исчез.
Миг рождения и боли — и вновь он очутился в теле разумного. И вновь ощутил себя новорожденным. Это были фрагменты боли и слепоты. Всё было размытым и шумным. Но этот фрагмент сразу переключился на другой. Более поздний.
Резкий скачок перебросил Зур'даха уже в тело соображающего ребенка. Который ходил и изучал окружающее пространство. Комнату. Дом. Поля вокруг дома. Деревню. Он ходил, смотрел и главное — Зур'дах подключился к его мыслям. Они были сложнее и непонятнее, чем мысли жуков-насекомых.
Ребенок, в котором он оказался, познавал мир и всё окружающее было для него пусть и знакомым, но в тоже время новым. Сам же Зур'дах смотрел на другое. На пространство, освещенное светом и на….безграничное пространство над головой. Синее-синее. Он смотрел на небо. На солнце. Это слова он почерпнул из головы ребенка.
Было дико не ощущать над головой надежных сводов пещеры и очутиться среди бескрайнего простора.
Зур'дах понял, что видит так называемую Поверхность. То, что находится над Подземельем. Места, где живут люди, с которыми торгуют дроу — так он, во всяком случае, подумал сразу. Не сразу он понял, чем данный кусок «жизни» должен быть примечательным. Прошло еще совсем немного времени и всё встало на свои места.
Перед ним, ошеломленным и перепуганным ребенком, приземлился прямо с небес человек в серых развевающихся одеждах.
Это мгновение словно растянулось во времени и Зур'дах смог рассмотреть его лицо, каждую черточку. Безупречное на первый взгляд — даже безупречнее самых красивых дроу. И глаза: стальные, жесткие.
Тем не менее, при взгляде на ребенка они потеряли какую-то решительность.
Отвернувшись, человек вытянул в сторону Зур'даха руку. Кажется в этот момент из домов начали выбегать люди и ровно тогда с руки пришельца сорвался ослепительно голубой луч силы, пронзивший тело ребенка. Время растянулось еще больше и тут произошло нечто еще более странное.
Рот ребенка открылся и произнес не своим голосом, будто кем-то вложенные слова:
— Я запомнил.
Всего два слова, но лицо человека в сером перекосило в испуге.
Через секунда — и Зур'дах умер вместе с телом ребенка. Смерть наступила настолько быстро, что он даже не успел испугаться. Только удивиться. Страх пришел после, когда он оказался во тьме, за которой была смерть.
Это было нечто, что невозможно контролировать. Страх каждого живого существа перед неизведанным, перед тем, что находится за гранью. Волевым усилием Зур'дах напомнил себе, что сейчас он… переродится.
Так и случилось.
Вот только этот момент рождения он не успел рассмотреть, потому что его разбудил Маэль.
Сегодня погружение было явно более сильным, более глубоким, чем обычно.
— Проснись!
— А?.. — Зур'дах тряхнул головой, окончательно приходя в себя, — Чего?
— Чего-чего? — Жрать пора! Давай. На меня опирайся.
Зур'дах оперся на друга и тот повел его в столовую. Однако мысли его были далеко. Там, в другой жизни.
После новых воспоминаний он задумался… можно ли увидеть другие фрагменты жизни… или вообще жизнь хотя бы насекомого полностью. От самого начала и до самого конца. И можно ли это делать сознательно, а не в форме видений.
Именно этим он и занялся в ту неделю, которая оставалась до его полного выздоровления.
Зур'дах пытался выудить из своей головы куски чужих жизней и заново погрузиться в них. Он не знал возможно ли это вообще, но знал, что обязан попробовать. Слишком многое было непонятным в происходящем с ним. Несколько дней безуспешных попыток завершились удачей — ему удалось заново погрузиться в жизнь жука-рогача. Того самого, первого насекомого, жизнь которого он прожил. Однако просто погрузиться было мало — Зур'дах хотел увидеть больше. Увидеть жизнь целиком. Сначала это был просто замороженный миг, но с каждой новой попыткой он словно всё больше оживал, обрастал деталями. И что было дальше в этом миге он знал, и легко проживал заново. А вот что на счет того, что было до?