И вот даже глядя на этого орденца, Зур'дах чувствовал, как инстинктивно начинает использовать Кровь. Потому что этот человек был опасен — опасен на уровне инстинктов. Последний раз молодой гоблин чувствовал подобное когда сражался против кучи драуков вместе с Чернопрядцем.
Маэль тоже вздрогнул, понимая, что ситуация резко накаляется.
Пока стража выпихивала детей к центру трущоб, к границе, Шарх молча и обреченно смотрел на всё это, даже не пытаясь вмешиваться, хоть, Зур'дах был уверен, с несколькими десятками стражи он и его мутанты бы справились. На людских и гнолльских территориях происходило всё то же самое. Только там не приходилось выкуривать никого из подземных тоннелей — просто потому, что там их не было.
Значит, они тут уже обо всем договорились, — решил Зур'дах, глядя на слаженные действия стражников и отсутствие сопротивления со стороны трущобников.
Молодой человек, приземлившийся на самой огромной птице прямо в центре трущоб, чего-то ждал. И скоро стало понятно чего. Из ворот выехала запряженная ящерами повозка и помчалась прямо к нему по границе трущоб, правил ей старый-старый практик Ордена.
Хоть до молодого практика Зур'даху было несколько сотен шагов, слова, которые произнес старик, он услышал.
— Глава, — поклонился старик.
А потом из повозки высыпали крепкие и мускулистые люди, которые дружно вытащили наружу большой булыжник. Он был покрыт странными выемками и символами.
— Зур'дах? Мы это… Может, бежать будем? — вдруг предположил Маэль.
Фактические, конечно, шансы сбежать у них были, вот только на практике сделать это было сложно. Пришлось бы прорываться с боем.
— Нет, — вдруг ответил Зур'дах, — Я хочу увидеть, что они хотят сделать. Возможно, это важно.
Он подсознательно чувствовал, что сейчас произойдет что-то важное для всех, и хотел увидеть это.
— Эм… — робко протянул Маэль, — А тебе не кажется, что если что-то случится, то бежать будет уже поздно?
— Случится «что»? — разумно предположил Зур'дах, — Не убьют же они тут всех. Шарх хоть недоволен, но спокоен, неспроста это. Значит, он знает, что им надо. И не в рабы же они пришли нас брать….
— А детей тогда зачем сгоняют? — спросил Маэль.
— Не знаю… Не только детей, вон, молодых тоже гонят.
Интересовал Зур'даха только один человек — это глава, возле которого выгружали булыжник. Через минуту его установили посреди границ трущоб, и быстро расчистили пространство вокруг.
Глава показывал, что и где расчищать, и стражи широкими щитами просто сносили всё в стороны. Когда они закончили, орденец просто взмыл на высоту сорока шагов и взгляды всех трущобников тут же обратились на него. Впрочем, не только их, стражей тоже.
Оказавшись на высоте, он хлопнул в ладоши и по всем трущобам пронеслась звуковая волна, на мгновение оглушая всех вокруг.
Даже Зур'дах на пару секунд оглох.
Что ж, орденец привлек к себе внимание всех.
— Я — КРУЛ ТАМРАХ! НОВЫЙ ГЛАВА ЭТОГО ОТДЕЛЕНИЯ ОРДЕНА ЗАКАТА!
Каждое его слово разносилось по трущобам, проникая во все уголки, во все тоннели и проходы.
— НЕ БОЙТЕСЬ! НИКТО ВАС ТРОГАТЬ НЕ БУДЕТ! — продолжал он говорить, — МНЕ НУЖНЫ ТОЛЬКО ДЕТИ И ТЕ, КОМУ НЕ ИСПОЛНИЛОСЬ ДВАДЦАТИ ЛЕТ! КАЖДЫЙ РЕБЕНОК, КАЖДЫЙ ПОДРОСТОК, КАЖДЫЙ МОЛОДОЙ ГНОЛЛ, ГОБЛИН, ЧЕЛОВЕК ИЛИ ПОЛУКРОВКА ДОЛЖЕН ПОДОЙТИ К ЭТОМУ КАМНЮ! ПОНЯТНО?
Сияющей синим рукой молодой человек указал на булыжник под ним.
— ВАШИ ВОЖАКИ УЖЕ ВСЁ ЗНАЮТ! ЕСЛИ ПОДОШЕДШИЙ ОБЛАДАЕТ КАКИМИ-ЛИБО СПОСОБНОСТЯМИ — КАМЕНЬ ЗАГОРИТСЯ, ЕСЛИ НЕТ — ОН БЕСТАЛАНЕН.
Зур'дах сглотнул. В душе возникло странное желание взять, подойти, положить руку на камень и узнать, есть у него способности или нет? Хотя, почему-то он был и так уверен, что у него они есть.
Или это было какое-то внешнее воздействие на мозги?
Маэль ведь тоже дернулся в сторону камня.
Самое удивительное, что еще вчера Зур'дах думал о том, как бы подсмотреть за орденцами, узнать, как именно они управляют своей энергией, и что вообще из себя представляют, как тут… Они сами приходят в трущобы.
— ЕСЛИ ИСПЫТУЕМЫЙ БЕСТАЛАНЕН, ОН НАМ НЕ НУЖЕН, ОН ОСТАЕТСЯ В ТРУЩОБАХ! ЕСЛИ ЖЕ КАМЕНЬ ЗАГОРИТСЯ, ОН УХОДИТ С НАМИ. В НАШ ОРДЕН! Я ПОНЯТНО ОБЪЯСНИЛ?
Голос молодого практика словно проникал в самую душу и делал волю слабее. Слыша его, не хотелось сопротивляться, хотелось только подойти, положить руку на камень, и уйти обратно.
Собственно, единственные, кто мог оказать какое-либо сопротивление — молодые гоблины с самодельным оружием, подчиняющиеся вожаку, бездействовали по его же приказу.