— Выбирай. — сказал Драмар. — Выбирай сам, или это сделаю я. Трусам тут не место.
Сарик не ответил, а лишь подошел к одной из кучек и вытащил большое ядро многоножки. Вернее, он не знал, чье это ядро, зато это четко знал Драмар.
— Вот это, — сказал молодой гоблин.
Драмар вздохнул.
А в следующее мгновение Сарик взял ядро и впихнул его себе в рот.
Идиот! Какого демона он взял самое большое⁈
Однако отговаривать от такого поступка Драмар его не собирался. Сарик уже взрослый, и если он хочет стать сильным — у него один путь. Вот этот. Кто не рискует, тот не становится сильным.
— Будет больно. — сразу сказал Драмар и буквально уложил молодого гоблина прямо на пол.
— Никого сюда не пускайте, — кинул вождь двум опешившим охранникам-гоблинам, и они закивали в знак согласия.
Через пару секунд Сарик попытался выплюнуть проглоченное ядро. Не из-за страха — это была нормальная реакция тела. Так что Драмар сделал, как он делал это раньше: просто закрыл рот ладонью.
Тело молодого гоблина забилось в судорогах, а сам он потерял сознание. Глаза его закатились, а на коже выступил холодный пот.
Вот и всё, Сарик, либо ты справишься, либо нет. Если ты сильный — ты справишься, если нет — умрешь. По другому быть не может. Это ради тебя же. Ты не можешь просто сидеть и ничего не делать.
Скоро так сильно трясти Сарика перестало, и тут-то Драмар ощутил нечто странное.
В его мозгу словно растаяла незримая перегородка.
Не удивляйся… — прозвучал внутри него голос. Чужой голос. Но знакомый.
Древний….
Никакой я не древний… я лишь мысль-воспоминание-размышление, вложенная в тебя. Я не полноценное Я. Лишь осколок, который скоро растает.
Такое возможно? — искренне удивился Драмар.
Многое возможно, о чем ни ты ни я не знаем… знали…
Драмар на пару секунд растерялся, не зная о чем спросить этот странный кусок воспоминания, который разговаривал с ним.
Я уже тогда подозревал, что твое аномальное долголетие, скорее всего, связано с каким-то Законом. И теперь вижу, что это так.
Законом? — удивленно переспросил Драмар, и будто вновь ощутил себя у троглодитов, в той комнатке со статуей. Ощутил себя немощным стариком, перед которым стояло древнее и могучее существо.
Да, попытаюсь объяснить то, чего сам никогда не Постигал. Закон — это нечто, стоящее над всем. То, что можно Постичь, но чему нельзя научить. Ты что-то внутри себя понял за те века, которые жил. Как — не знаю и не понимаю, но это случилось.
Драмар молчал и слушал.
Закон — это словно постижение сути какой-то вещи, попытка всеобъемлюще осознать и объяснить ее самому себе. Ты, видимо, объяснил.
Не совсем понимаю…
Закон — это фундаментальное понимание какой-то отдельной частицы мироздания.
Значит, я что-то понял?
Да, но понял бессознательно. Ну а что ты понял, ты и сам знаешь. Это слово крутится у тебя в голове последние недели.
Власть… — прошептал Драмар, вспоминая слова, им произнесенные и осознанные во время нападения на драуков.
Верно, Власть. Закон Власти. Скажи мне кто, что подобное возможно даже не с практиком, а с обычным мутантом — я бы не поверил. Но вот он ты — живое воплощение закона Власти. Пусть ты его полноценно и не осознал, и не понимаешь, как им пользоваться, он пробивается через тебя сам. Знаешь, глядя на тебя, мутанта, я вдруг понял, что недооценивал силу Крови и таких как ты.
И что теперь?
Теперь ты должен переоткрыть в себе Закон, но теперь уже осознанно, ты должен его прочувствовать и… научиться им пользоваться по собственной Воле, а не случайными всплесками.
Драмар вспомнил момент, когда после последнего боя он поставил на колени дюжину черных гоблинов. Он делал это неосознанно, интуитивно, словно под порывом колоссального наплыва эмоций.
То, что ты сделал, — далеко не единственное применение Закона. Более того, это лишь малая и не самая важная часть того, как можно его использовать.
Что именно ты имеешь в виду?
Если бы я мог объяснить полнее, то объяснил бы. Но объяснить Закон невозможно. Лишь ты можешь его объяснить сам для себя. Тогда ты начнешь им пользоваться правильно. Во всю мощь. Пока же… Это был лишь первый шаг. Да и в этом осколке не-сознания не заложена вся мощь моего разума. Он слишком ограничен, и уже сейчас, во время нашего разговора, разрушается.