Несколько лет назад они сами были такой добычей, которую выслеживали охотники — и этими охотниками были драуки. Первые месяцы после бойни в Тхер Гхоле, отряды драуков рыскали везде в поисках сбежавших из города. И их приближение Зур'дах теперь ощущал заранее. Вернее… не он сам, а Прожора, или Чернопрядец, который сгустками тьмы покрыл его кости. Именно он начинал странно вибрировать, когда к ним приближались драуки. Это давало им время на то, чтобы убежать и скрыться. Правда, уже через пару месяцев таких предупреждений больше не было. Они спустились настолько в сторону от обитаемых мест и территорий дроу, что никаких там драуков не было.
Относительно безопасными для них были лишь первые месяцы пути. Им даже встречались другие беглецы, которых оба друга, правда, старательно избегали, так как не доверяли никому: ни гноллям, ни людям, ни другим, особенно взрослым или старым гоблинам, которые еще неизвестно как спаслись.
Больше всего их напрягали отряды дроу, которые сразу сбивались в вооруженные группы и направлялись куда-то вправо. И каждый раз Зур'дах и Маэль двигались в противоположную сторону от них. Были и отдаленные тоннели, запертые вратами, на которых беспечно стояла стража — туда друзья тоже не совались. Еще одной причиной, по которой они не присоединились к другой группе гоблинов была и заметность: большой группе сложнее убежать от преследования, чем двум мелким гоблинам, которые по тесным проходам могут сбежать. Кроме того, в случае крайней опасности они могли использовать сжигание Крови, а другие члены отряда — нет.
Поскольку ранее пути вокруг Тхер Гхола дроу зачищали от серьезных опасностей с завидной регулярностью, пока что они были безопасны, но вот дальше… Дальше начинались совсем уж Дикие Подземелья с монстрами различных видов. И тут путь друзей сразу усложнился: приходилось постоянно вступать в схватки с тварями, которые гоблинов совсем не боялись. Естественно, в этих местах никаких других беглецов они не встречали.
Через неделю пути по Диким местам, они встретили драука. Преследовал ли он их специально, или случайно тут оказался — они не знали, но именно тогда Зур'дах и ощутил этот странный зуд в костях, хоть и не сразу понял, что это значит. Только когда восьмилапая тварь выросла перед ними из-за поворота, а зуд стал нестерпимым, до него наконец дошло, что теперь он может ощущать приближение драуков.
Тогда им повезло, и они спаслись: узкие лабиринты тоннелей были на их стороне — там, где они проходили легко, драук, со своими огромными восемью лапами, при всем желании не мог бы протиснуться.
— Знаешь, — сказал Зур'дах, после того как они оказались после долгого бега в безопасной пещерке, — кажется, я могу чувствовать драуков.
— А чего же ты раньше его не почувствовал? — иронично спросил Маэль, развалившись на полу.
— Потому что я не понимал, что это такое. В костях будто зуд начался. И только когда мы увидели эту тварь, я всё понял.
— Что ж, в следующий раз веди нас подальше от своего «зуда».
Зур'дах рассмеялся. Они спаслись в очередной раз.
Однако, главная проблема скоро предстала перед ними во весь рост: они не знали этого Яруса подземелья, и, хуже того, — они не знали вообще никакого яруса. Не знали, куда идти, что делать, как выбраться на Поверхность, где есть патрули дроу или драуков, а где нет, где есть города, а где нет. Вопросов была куча, но суть одна — они не знали дорог, идущих на наверх. Они могли лишь опираться на свое чутье и выбирать наиболее заброшенные тоннели, уходя всё дальше и глубже.
Именно так они и оказались на этих Ярусах, более глубоких чем тот, на котором находился Тхер Гхол — это друзья ощутили сразу. Стало холоднее, тьма — гуще, а твари — сильнее; исчезли малейшие намеки на рукотворные пещеры, тоннели, дороги. Они оказались в бесконечном переплетении естественных пещер, каверн, тоннелей, нор, дыр, полостей, и даже запомнить дорогу, по которой они пришли было если не невозможно, то очень сложно.
Если поначалу их радовало, что они больше не встречали никаких беглецов и вообще разумных существ, то довольно скоро друзья поняли, что находиться в Подземельях только вдвоем страшновато и одиноко.
Однако и назад вернуться было невозможно: без Прожоры с драуками сам Зур'дах никогда бы не справился, а вдобавок к этому первый месяц он вообще не мог пользоваться тьмой, будто паук что-то перегрузил, когда оперировал такими объемами тьмы на арене, отбиваясь от драуков и атакуя око Праматери. Хоть сам он был внутри Зур'даха, гоблин ощущал, что ему не хватает именно Прожоры — того паука, в котором еще не сидела древняя и могущественная сущность. Вот только теперь это был уже самый настоящий Чернопрядец, которому он был должен. Он ощущал, что обязан выполнить клятву, данную за то, что тот спасет Маэля, — клятву вынести остатки Чернопрядца на Поверхность — в безопасное место. Да, не было больше того маленького черного паучка из тьмы, которого он подобрал, и которого случайно создал.