С задней стороны к мотелю подступал густой лес, который тянулся также и с противоположной стороны шоссе.
Ресторан — несколько кабинок вдоль окон, круглые столики в дальнем конце и длинная стойка — носил название «Трактир королевы».
В изнеможении Малдер занял место в кабинке, отделанной красной искусственной кожей. Его не оставляло тошнотворное ощущение, будто он никак не может остановиться. В висках у него стучало; перед глазами то и дело вспыхивали круги. Ему хотелось только одного — залезть в постель и на какое-то время забыть обо всем на свете. Однако, когда они подъехали к мотелю, оказалось, что Уэббер и Эндрюс, которые уже успели снять комнаты, дожидаются их в офисе. Малдер пытался протестовать, но его уговорили пойти в ресторан и что-нибудь перекусить.
Посетителей в зале не было. Молоденькая официантка протирала и без того блестевшие, как зеркало, столики и неторопливо переговаривалась через сервировочное окно с поваром.
Малдер ничего не заказал — сама мысль о еде вызывала у него тошноту, однако позже вынужден был признать, что блинчики, которые подали Уэбберу, выглядят действительно аппетитно.
— Бекон вас доконает, — с сухим сарказмом заметила Скалли, покосившись на вторую тарелку, стоявшую перед Уэббером.
— Не могу устоять перед соблазном, — по-мальчишески улыбаясь, Уэббер обильно сдобрил блинчики сиропом (Малдеру показалось, что он вылил никак не меньше галлона).
— Не смущайтесь, — улыбнулась Скалли, с изумлением наблюдая за его священнодействием.
Эндрюс удовольствовалась тарелочкой супа. Она сидела со следами усталости на лице, в пальто, застегнутом на все пуговицы.
За окном ветер кружил сухие листья.
— Так мы сегодня займемся этим? — поинтересовался Уэббер.
Малдер бросил на него скучающий взгляд:
— Чем?
Держа в руке вилку с поддетым на нее блином, Уэббер махнул ею куда-то в сторону, но заметив, что на стол капает сироп, положил прибор обратно на тарелку.
— Марвиллом. Сегодня приступим? Малдер покачал головой:
— Не раньше чем завтра утром. Первым делом нам надо представиться местному шефу полиции, известить его о нашем присутствии.
Уэббер утвердительно кивнул:
— Хоукс.
Малдер наморщил лоб, словно соображая, о чем это он.
— Хоукс, — повторил Уэббер. — Тод Хоукс. Начальник полиции.
— А-а.
Уэббер посмотрел на Эндрюс, но внимание той было приковано к пустынному шоссе за окном. Девушка отчаянно боролась с зевотой.
— Вы что, не читали досье? Там все есть. Я имею в виду — про Хоукса.
После внезапного порыва ветра по оконному стеклу пробежала дрожь.
Эндрюс поежилась, но взгляда не отвела.
— Фокс?
— Малдер. — Он пригладил ладонью волосы. — Не надо называть меня Фоксом. Малдер меня вполне устраивает.
Уэббер кивнул, давая понять, что он все понял и запомнил и больше не повторит своей ошибки.
«От этого сопляка, — подумал Малдер, — еще взвоешь…»
Уэббер неплохо разбирался в теоретических вопросах, а следовательно, сейчас был либо чересчур возбужден, либо изрядно напуган. До настоящего времени сфера его оперативной деятельности не распространялась за пределы округа Колумбия. И вдруг оказаться здесь, где под боком нет родной конторы, а работать приходится с типом, у которого явно не все дома…
Эта мысль успокоила Малдера.
Эндрюс доела суп, зевнула и с наслаждением потянулась — да так, что хрустнули костяшки пальцев. Пальто не скрывало очертаний ее фигуры.
— Черт, — хриплым голосом пробормотала она. — Черт…
По тому, как Скалли тихонько пнула его ногой под столом, Малдер понял, что он неприлично долго разглядывает Эндрюс. Это обстоятельство, более чем что-либо другое, убедило его в том, что пора расходиться. Не учел он того, что Уэббер, видимо, попытавшись сэкономить для Конторы парочку-другую баксов, снял всего лишь две комнаты — одну для женщин и одну для мужчин.
Открыв дверь и ввалившись в комнату, Малдер швырнул портфель на кровать и сказал:
— Хэнк, если ты храпишь, мне придется тебя убить.
Уэббер нервно рассмеялся и поклялся, что спит, как младенец. Все так же продолжая посмеиваться, он принялся распаковывать чемодан. На полочке в ванной он аккуратно разложил туалетные принадлежности, на дверь ванной повесил запасной костюм, остальное уложил в ящик низкого комода, стоящего у левой стены.