Верьте мне, это мощное неудержимое и целенаправленное движение могло присниться автолюбителю только во сне. При этом если спящий смотрел сон с места водителя джипаровоза, то сновидение с полным правом можно было отнести к разряду светлых и радостных, а если с другого места, то, извините, это был сущий кошмар!
Так, весело чухая и окатывая мешающих соседей струями пара, демократично не делая различия между «копейками», «бумерами», «меринами» и прочей автомобильной мелюзгой, джипаровоз преодолел, наконец, пробку. Точнее, продавил ее внутрь города, как нетерпеливый, жаждущий похмелки пьяница проталкивает неподдающуюся штопору затычку в бутылку вожделенного вермута. Свершив сие, дважды одушевленное транспортное средство свернуло направо, не спеша, и с удовольствием проломило какой-то забор, после чего величественно покатилось через безлюдный в это время года Измайловский парк. Туда, где располагалось коммунальное логово бывшей шаманки, а ныне светской россомахи Татьяны, известной своими неординарными пристрастиями и экстравагантными нарядами всей столичной тусовке. То есть, прямиком на встречу с потерявшими силу, почти полностью разряженными Челюстями Великого Орка.
Да, братья Черепановы — это вам не самолет Джефферсона! Это — сила!
Джипаровоз, преодолев несколько гектаров парковой зоны, выбрался, наконец, на какую-то улицу, наддал, и скоро оказался неподалеку от станции метрополитена «Партизанская». Памятное, скажу я вам, местечко, может быть даже историческое, но об этом как-нибудь в следующий раз.
Дробила, с интересом изучающий окрестности, покрутил головой и сообщил товарищам:
— А вон, смотрите, кажись, двое наших пиво пить собрались. Давай спросим, куда нам дальше править?
И действительно. У входа в станцию оживленно беседовали о чем-то два типа. По виду явные гоблины — один в скособоченном берете и темных очках на горбатом гоблинском носу, а другой слегка небритый и, несмотря на морозец — в клетчатой шляпе. Ну, чистые гоблины!
— Да какие они гоблины, — гукнул с заднего сиденья Ватерпас. — Собрались мужики выпить, третьего ищут, вот и все дела.
— А вот мы сейчас это и проверим, — оживился, до сей поры помалкивавший Старший Дознатец, хоббит Василий.
Джипаровоз притормозил и деликатно гуднул. Так, слегка, чтобы привлечь внимание. От гудка веером встопорщились афиши на тумбе возле входа на станцию, бабульки и девочки, раздающие прохожим рекламные листки, бросились врассыпную, повалилась пара киосков, да унесло куда-то в сторону измайловских прудов назойливого крикуна — водителя маршрутной «Газели». Вместе с «Газелью». Даже недавно самостоятельно выведшиеся в столице собаки, породы «Московская бомжовая», дрыхнущие в нишах станции метрополитена, и те слегка встрепенулись, правда, сразу же успокоились и продолжили свойственное этой странной породе занятие — греть место в каком-нибудь закутке хозяину-бомжу. Для чего, собственно, и вывелись.
На парочку же гудок впечатления никакого не произвел.
— Я же говорил, натуральные гоблины! — с удовольствием констатировал Дробила, высунулся из окна джипаровоза и спросил:
— Доброго пива, земляки-междуземцы! Как бы нам на Третью Парковую проехать?
— К Таньке-шаманке, что ли? — спросил носатый, почесал висок под беретом, окинул очкастым взглядом джипаровоз, кажется, остался доволен, потом сказал:
— А вот по трамвайным путям, на Красноармейский проспект, а там к станции «Измайловская» направо.
И, обращаясь к небритому, добавил непонятно:
— Ну вот, кажется и эта история скоро закончится.
— Чего это он? — спросил хоббит у второго, того, который в шляпе. — С похмелья, что ли?
— Да нет, — коротко пояснил второй. — Так…. Автор.
— А-а, — понимающе кивнул Старший Дознатец, хотя не очень-то понял, причем здесь какой-то «автор». — Ну, мы поехали. Веселой удачи!
— И вам того же, — дружелюбно ответили шляпа с беретом и вернулись к прерванному разговору.
Джипаровоз еще разок погудел, в знак гоблинской солидарности, и ведомый Сенечкой, решительно двинулся по Красноармейскому проспекту в сторону Третьей Парковой улицы, к дому Таньки-шаманки.
Трое братцев, Даниил, Иван и Василий, сидели в разоренном офисе движения «Умелая Россия» и думали о плохом.
На чистом полотенце, расстеленном на офисном столе, лежали все три артефакта, три Волшебных Челюсти Великого Орка. Драгоценная Парадная, Алая Целовальная и Железная Боевая. Сейчас они были похожи на три спекшиеся, оплавленные кучки металла, извлеченные из-под развалин музея, невесть зачем разбомбленного озверевшими миротворцами. И только легкое, болезненное шевеление, да тихий металлический шепот выдавали, что артефакты еще живы.