— Ну и наделали мы делов, братцы! — сказал брат Даниил, в который раз порываясь налить по рюмке, но почему-то не наливая. — Эх, знать бы, что так получится, я из родного Растюпинска в жизни бы в столицу не поехал. Сидел бы дома, изобретал бы всякие штуковины на пользу себе и людям, и никаких тебе проблем…. Разве что иногда похмелье поутру, да на этот случай электроопохмел имеется. А сейчас вот, совестно, да и вообще, на душе как-то погано…
— Херово, — угрюмо согласился брат-Иван. — Протянул руку и погладил иззубренный, ржавый кусок металла, бывший некогда могучим артефактом. — Говорили же мне, чужое оружие, даже трофейное, рано или поздно откажет, а то и в тебя самого выстрелит…
Васька осторожно придерживал рукой струны электрогуслей, чтобы ни в коем разе не брякнуть. Сейчас брат-гусляр мало походил на боготворимого поклонницами Страстного Ваську — волосы свалялись и потускнели, с носа все время норовила свиснуть мутная капля, модная в этом сезоне легкая небритость обернулась неряшливой бурой щетиной и придавала музыканту бомжеватый вид. Одно слово — не красавец. Не секс-символ — куда уж там!
— А может, братцы, не все еще потеряно? Давайте-ка прямо сейчас двинем в родной Растюпинск? — вдруг оживился он, — Там у Мальчиша с Безяйчиком «Бешка», на ней до острова всего-то двенадцать часов лета, отыщем этого Великого Орка и вернем ему артефакты, глядишь, все и исправится?
— Где это мы его отыщем, Великого-то? — проворчал Даниил, огорченный тем, что этот единственный и очевидный выход предложил не он, а младший братец. Чтобы хоть как-то самоутвердиться, бывший политик скомандовал чересчур инициативному гусляру:
— А ну, Васька, кончай соплю дрочить, звони шаманке немедленно!
Все-таки, хождение в политику несколько меняет человека, и, надо сказать, не в лучшую сторону.
— Зачем шаманке-то? — спросил оторопевший Василий. — Она-то здесь причем?
— А я и сам не знаю, просто вот индукция у меня такая, — Даниил задумчиво поскреб в затылке. — Чую, надо звонить, вот и все. Сказано — звони!
— А, кроме того, мы тут все нетрезвые, — добавил Иван. — Да и ехать не на чем. Я вон, сдуру зарок дал, пока отечественный автопром путную тачку не сделает, буду на метро ездить или пёхом ходить. На Васькином «БМВ» сейчас Кощей от корреспондентов российские просторы разрезает. Уже, наверное, до казахской границы успел добраться. Это после вчерашнего-то концерта. А где, кстати, наша «Копейка-Ламбордини»? А, Данюха?
— Так на ней же Бугивуг ездит. Забыл что ли? Любимая его тачка. Он недавно в нее душу Адама Козлевича уговорил вселиться. Здорово, надо сказать вышло. Вот и получается, что добираться нам в Растюпинск придется либо на такси, либо общественным транспортом. А у Таньки-то колеса найдутся. Да и сдается мне, что поможет она нам отыскать этого самого Хозяина, как его… Урукхая. А то эти артефакты, того и гляди, придется платочком подвязывать и хоронить с воинскими почестями. Кстати, и Бугивугу тоже позвони. Пусть «Бешку» к полету готовит. И Мальчиша с Безяйчиком надо в известность поставить, аэроплан все-таки ихний.
Иван крякнул, вытащил мобильный телефон и принялся названивать шаманке, Бугивугу, а заодно и Мальчишу с Безяйчиком.
Через полчаса у старой пятиэтажки, что на Третьей Парковой, появилась брезгливо-элегантная розовая «Бентли-Мэрилин» с Теллой за рулем. Из машины сначала выпорхнула бывшая вамп-секретарша, а ныне вамп-компаньонка Телла, а потом выбралась Танька-шаманка вся в мехах, с драгоценным желтым бубном в правой руке, которым московская росомаха, несмотря на мороз, обмахивалась на манер веера.
— Пьют? — не то спросила, не то констатировала Телла.
— Да нет, похоже, еще хуже, — отозвалась опытная шаманка и нервно перебрала пальцами по гулкой коже старинного бубна.
Женщины переглянулись между собой, решительно поправили прически и направились к подъезду.
Как только дамы вошли в подъезд, тесное пространство улицы наполнилось мощным пыхтеньем и джипаровоз, груженый гоблинами, с деликатностью промышленника-миллионщика, подрулил к розовой барышне «Мэрилин».
Пивной народ, которого полно в московских закоулках, с большим интересом наблюдал, как могучая машина аккуратно припарковалась, пыхтя, втянула под брюхо красный спойлер, похожий на бороду какого-нибудь ассирийского царя, облегченно выдохнула паром и, наконец, превратилась в нечто похожее на обыкновенный джип.