— Борт девяносто семь сорок, борт девяносто семь сорок, срочно нужна помощь. Вот лежу я на пляжу в неглижу-макияжу и уже едва дышу, сорок ментов на душу. Прием!
— Рад вас слышать, ребятки! — донеслось из динамика на таких басах, что казалось, диффузоры полопаются. — Как дела? У вас, как я вижу внеплановый карнавал в городе. Ну и как, весело?
— Куда уж веселее! — Василий вырвал микрофон у Вытерпаса, которого не вовремя пробило на лирику. — Это не карнавал, это нас полиция ловит. Спасай скорее, а то сейчас поймают, и не увидишь ты больше своих друзей-спасителей.
— А сверху выглядит, как карнавал! — бухнуло в динамике. — Ладно, беру пеленг и лечу. Включаю форсаж. Вы там посторонитесь, а то, неровен час, сожгу кого-нибудь!
Между тем, полицейские тоже услышали про пляж и макияж, быстро разгадали нехитрый ватерпасов код и дружно со всех сторон ринулись к океану.
Скоро вокруг бунгало Великого Орка и стоящего рядом с ним украденного полицейского фургона образовалось светящееся и отчаянно завывающее сиренами кольцо.
Прожектора, смонтированные на крышах полицейских «Нисанов» и на вертолетных полозьях прекратили бессмысленное метание и скрестились на гоблинах, словно спицы на ступице велосипедного колеса, явив представителям закона мнимых террористов во всей их беззащитной красе.
Рядом, подтверждая состав преступления, стоял увязший в песке предатель-фургон с заглохшим мотором.
— У. волки позорные! — выругался Сенечка.
По пляжу шустро, словно загорелые тараканы, разбегались любители экстремального секса, норовя поскорее выползти из освещенного пространства.
— Ишь ты, прямо Голый Вуд какой-то! — восхитился Дробила, любуясь открывшейся панорамой.
— Все прекратить сопротивление и выйти с поднятыми руками по одному! — громовым голосом заквакал мегафон. В противном случае, будет открыт огонь на поражение. — Повторяю…
Повторить ультиматум представитель властей, однако не успел, потому что над океаном раздался благородный рев дракона-транспланта, заходящего на посадку.
Бывший Экскаватор, а ныне Свирепый Исполинский Краснозвездный Огнехвостый Дракон, а для друзей попросту Огнехвост, явил себя публике во всей красе. Вынырнув из темноты со стороны океана, он сделал красивую «свечку», встал на факел и, плавно покачиваясь, приземлился в самом центре светового пятна.
— Куда там какому-то Вуду, будь он трижды голый! — радостно вскричал Дробила и побежал к дракону.
Долго будут комментировать это событие ушлые теледикторы, наперебой цитируя корявые строки полицейских протоколов, в которых напрочь отсутствовала эпическая поэзия момента.
«… непроверенные источники сообщают, что банда террористов в полном составе погрузилась в захваченный самолет и улетела в неизвестном направлении, увозя с собой одного единственного заложника, тележурналиста Симеона Горлума… следует обратить особое внимание на положение свободной прессы… По некоторым сведениям, самолет плевком сбил подлетевший на опасно близкое расстояние вертолет с представителями властей и корреспондентами…»
— В хвост залезайте, там люк имеется, — распоряжался Огнехвост, красиво изогнув шею, наблюдавший за предпосадочной суетой. — Да пристегнуться не забудьте, взлетать буду на форсаже, места здесь для разбега маловато. Ну, поехали! От винта!
Надо отдать должное полиции острова. Они не разбежались врассыпную, а только попятились, сохраняя полицейское достоинство и держа дракона на прицеле, на что последнему было глубоко наплевать.
Конечно, хвостовой отсек стратосферного стратегического бомбардировщика трудно назвать пассажирским салоном, но креслица там все-таки имелись — спасибо прежнему экипажу. На этих креслицах и разместилась компания гоблинов. Отсек освещался тусклыми аварийными плафонами. Василий с любопытством рассматривал внутренности отсека, удивляясь невиданному доселе симбиозу живого и неживого. Из передней части отсека, в которую теперь превратилась задняя часть дракона, выходили толстые, жарко пульсирующие красным жилы, вросшие в боковые стенки, там, где располагались реактивные двигатели бомбардировщика. Титановая общивка плавно переходила в металлически поблескивающую чешую. Снаружи, на гладкой обшивке, как заметил Василий, тоже кое-где начали прорастать чешуйки.
Посреди передней стенки азартно шевелился закрученный спиралью рудиментарный отросток — родной хвостик Автандила, так и не развившийся в полноценный хвост. На конце хвостика была пристроена швабра, которой, видимо, дракон чистил внутреннее помещение своего протеза. Кроме того, на потолке имелся громкоговоритель внутренней связи, к которому тянулась тоненькая ниточка-нерв и еще микрофон.