Даниил даже несколько опешил от такой наглости.
Гремлин же, нисколько не смущаясь, направился к канистре с бензином, наполнил из нее бутылку и опять водрузил ее в центр конструкции. После чего сел на корточки и негромко запел, вернее сказать, зажужжал и даже, кажется, залязгал. Слова и музыка были совершенно невнятными, так американский дурачок мог бы изображать звук автомобильного мотора, потому что интонации были явно нерусскими. Только звуки, издаваемые гремлином, были не в пример внушительней скворчания дворового дурачка, пусть даже и американского, от них даже в животе забурчало. Запахло электричеством, словно при включении электроопохмела, после чего из свечей посыпались крупные искры.
— Есть искра, — машинально отметил Даниил. — Сейчас бабахнет!
Однако пока ничего не бабахнуло, только бензин в открытой бутылке начал сам собой убывать, словно его кто-то тянул через соломинку.
Гремлин плюхнулся на задницу и заревел еще громче, ни дать, ни взять, придурок, изображающий автогонщика, вырвавшегося на оперативный простор, остервенело дергая несуществующую баранку и дрыгая ногами.
Наконец, бензин в бутылке подошел к концу. Под крышей гаража что-то или кто-то фыркнул, словно хозяйка, сбрызгивающая пересохшие джинсы водой, остро завоняло бензином, и-таки, бабахнуло!
Над капотом вспыхнуло ослепительное голубовато-желтое облако, в котором на миг нарисовалась чья-то вдохновенно-печальная харя. Между свечами проскочила синяя молния, образовав пятиконечную звезду, в центр которой харя немедленно и втянулась. После чего разлитый по капоту бензин весело загорелся, как ему, собственно, и полагалось.
— Чего смотришь! — заорал гремлин. — Туши давай!
И принялся поливать «студебеккер» пеной из невесть откуда появившегося огнетушителя. Предусмотрительный, зараза!
Даниил захлопнул разинутый рот и бросился помогать.
Вдвоем им быстро удалось сбить пламя, и теперь они, отдуваясь, стояли рядом с залитым пеной грузовиком.
— Ну и что ты наделал? — спросил мастер, стирая рукавом пену с горячего капота и обнаруживая на нем горелую проплешину. Прямо-таки, какой-то юный пионер, а не гремлин!
— Ничего, закрасим, — пропыхтел Бугивуг, — как новенький будет!
— Да уж, — отозвался Даниил, вытирая слезящиеся глаза грязной тряпицей. — Вон, какое пятнище!
— Зато теперь у нас теперь уловленная душа имеется! — гордо ответил гремлин и, пренебрегая правилами пожарной безопасности, закурил.
— Какая еще душа? — спросил Даниил, выволакивая безалаберного американца за шиворот из гаража вместе с сигаретой. — Вот кое из кого я сейчас душу вытряхну, это точно!
— Какая, какая… — откуда мне знать, какая? Гремлин изо всех сил выворачивался, но Даниил крепко держал его за лямки комбинезона. — Какая поймалась, такая и есть. Там увидим. Сейчас, вселим куда-нибудь и будет у нас одушевленный механизм!
— Мать вашу! Опять заместо водки бензину хлебнул! — донесся из пространства задушенный хриплый голос. — Дайте огурца, что ли, ироды!
— Все ясно! — вздохнул Даниил. — Наша эта душа, русская, слышишь, как ругается?
Гремлин почесал волосатое ухо, и крепко задумался.
Глава 11
«Как высока грудь ее нагая, как нага высокая нога!»
Оставим Даниила с Бугивугом знакомиться с призванной из эфира душой, точнее, с неким странным фантомом русской национальности, о котором пока можно сказать только то, что с вредными привычками у него все в порядке. Пусть Иван-солдат с Мальчишем и Безяйчиком готовятся обрадовать московских крысогархов своим появлением, рискуя уподобится симпатичным, но чересчур доверчивым жуликами из рассказа О'Генри — пусть! Посмотрим-ка лучше, что поделывает Васька-гусляр.
Как помнится, ему определили заниматься рекламой и маркетингом. Сейчас многие занимаются рекламой и маркетингом, пользы от этой деятельности никакой, сплошное моральное удовлетворение, деньги да прочая ерунда. Словом, суета сует и томление духа. Только вот, какой рекламой и маркетингом можно заниматься, работая в свежеиспеченной фирмочке, единственной продукцией которой пока является темпоральный тюнинг паленых тачек? Чем, спрашивается, заняться простому русскому парню, если ему заняться нечем? Правильно! Или уйти в загул, или пойти по бабам. Если кому-то не нравится народное выражение «по бабам», то пусть ищет ему цивилизованную замену, я лично подобными лингвистическими извращениями заниматься не собираюсь.