«Издалека-долга, растёт твоя нога…» пронеслись в кудрявой голове Василия лирические строки, и это было истинной правдой! Ослепившее его видение не блистало вульгарным целлулоидным глянцем лайкры, не шокировало взгляд черными ремешками подвязок, придающих женщине, в лучшем случае, очарование умело запряженной лошади, нет! Это были нормальные в меру длинные ноги молодой здоровой женщины, и именно поэтому они показались Василию прекрасными. И электроопохмел был здесь совершенно не при чем.
Василий мигом оказался у «Бентли» и протянул руку, помогая даме — а это была, безусловно, именно дама — выйти. Одновременно, он самоотверженно заслонил незнакомку от надвигающегося старикашки с недвусмысленно занесенной палкой-клюкой.
— Спасибо! — сказала незнакомка, принимая мужественную руку гусляра, и вышла из лимузина.
Описывать красивую женщину все равно, что попытаться описать летнюю ночь, сложно и малоэффективно. В ночь и в женщину полагается входить. Но, поверьте мне, появившаяся из автомобиля особа и в самом деле была подобна летней ночи, сулящей нечто колдовское, чего, в принципе, не может быть, но все-таки, вот-вот случится.
— А-а! — раздался радостный скрипучий голос старикана. — Понапокупали правов, а сами-то и ездить не умеют! Всех засужу!
Василий обернулся на голос и признал в пострадавшем обладателе «Москвича» бывшего городского прокурора, а ныне известного общественного правозащитника Измаила Петровича Вынько-Засунько. Измаил Петрович, выйдя в отставку, всерьез занялся правозащитной деятельностью, успешно сочетая последнюю с бизнесом. Вышедший на пенсию работник правоохранительных органов неожиданно для многих — но не для всех — оказался полноправным владельцем двух автозаправочных станций, одной в черте города, другой — на шоссе, ведущем в столицу. На стареньком «Москвиче» он ездил исключительно из принципа, демонстрируя, таким образом, патриотизм и близость к народу. Кроме того, «Москвич» был всеяден, то есть безропотно потреблял дрянной, разбавленный соляркой бензин, которым Вынько-Засунько торговал на своих заправках.
Дорогие импортные автомобили, которым неосмотрительные владельцы вкатывали порцию вынько-засуньковского топлива, через десяток километров глохли, как миленькие и отправлялись прямиком на станцию автосервиса, которой владела молодая жена пенсионера, госпожа Венера Засунько-Кобель. Таким образом, с одной стороны, действия бывшего прокурора демонстрировали полное отсутствие классового братства у российских капиталистов с одной стороны, и трепетное отношение к семейному бизнесу, с другой.
Связываться с господином Засунько было опасно, а судиться — бесполезно. Кроме того, очевидно, что незнакомка была, так или иначе, виновата в случившемся дорожно-транспортном происшествии. Может быть, фибры ее женской души почувствовали ступившего на тропу любви Василия и затрепетали? Может, просто каблук подвернулся, и ступня соскочила с педали тормоза — кто знает?
— Не беспокойтесь, сударыня, сейчас я все улажу, — церемонно сказал гусляр, коснувшись подбородком волос незнакомки. Могутность отозвалась на прикосновение радостным колокольным звоном.
Незнакомка ничего не сказала, просто на миг задержала свои пальцы в руке гусляра и отошла в сторонку.
Василий, мощным волевым усилием унял набат в джинсах и храбро вступил в переговоры с господином Вынько-Засунько.
Отставной прокурор, между тем, прислонил палку к крылу спорткара, извлек из кармана дрянной китайский калькулятор и увлеченно нажимал на кнопочки. Потом посмотрел на дисплей, удовлетворенно хмыкнул, и обратил, наконец, внимание на Василия.
— Как расплачиваться будем, молодой человек? — скрипуче спросил он. — По курсу или через суд?
— По курсу, — неосторожно ляпнул Василий. — Мы же цивилизованные люди.
Старикан недоверчиво покосился на владелицу роскошного автомобиля, дескать, кто это тут такой цивилизованный? Потом остро взглянул на Василия и сказал:
— Ну, по курсу, так по курсу. Значит, получается вот что. Автомобильчик я брал еще в семьдесят втором по госцене, это четыре тыщи восемьсот рубликов. Доллар тогда стоил, дай бог памяти, девяносто копеечек за штучку. То есть, получается, с вас, ежели по курсу, то пять тыщ триста тридцать три доллара и тридцать три цента. Учтите, ноль целых, тридцать три сотых цента, и так далее, я вам скостил, учитывая, что сам немного виноват, задумался, что в моем возрасте простительно. Как платить будем? Лучше наличными, пенсия, знаете ли, мизерная, а у меня молодая жена на руках.