Внутри бутылки Клейна что-то тихонько загудело, потом послышались шаркающие звуки, словно кто-то подметал пол, хлопнула астральная дверца, и на какое-то время все стихло.
— Вот зараза! — воскликнул гремлин. — Он же в бутылку полез!
— А куда, по-твоему, ему было деваться, если он и впрямь поэт? — спросил Даниил. — Конечно, в бутылку.
А «студебеккер» так и остался неодушевленным. Впрочем, сыщется и для него душа, но об этом потом.
Между тем, отставной прокурор Вынько-Засунько давно уже выбрался из своего покалеченного «Москвича» и с интересом наблюдал за происходящим. Когда поэт залез в бутылку, он неодобрительно пожевал тонкими губами и решил подать голос:
— Машину мне кто ремонтировать будет? Может быть, этот ваш Пушкин?
— Отремонтируем в порядке очереди, — ответил гремлин, осматривая «Бентли». — Хороша тачка!
— А ты кто такой? — спросил пенсионер, словно впервые увидел живого гремлина. — Гастарбайтер?
— Ага, прямо из Америки к нам в Растюпинск, — подтвердил Даниил. — Гастарбайтер и есть.
— Надо же! — с уважением протянул старикан. — Уже из Америки к нам на заработки приезжают.
— Я к вам по ленд-лизу, — пояснил Бугивуг, закатывая «Бентли» в бутылку Клейна.
— Как же, помню, из Америки нам много чего полезного по ленд-лизу привозили, — пенсионер погрузился было в воспоминания, но быстро сориентировался и уже совершенно по-прокурорски спросил:
— А документики у вас какие-нибудь имеются, товарищ ленд-лизовец?
Тут на самом интересном для отставного прокурора месте разговор прервался, потому что из бутылки донеслись невнятные ругательства, потом голос поэта произнес:
— Сволочь, руку отдавил, ты полегче, полегче, а то пихаешь, как не знаю что!
— Посторонись, душа поэта, а не то придавлю! — по-молодецки ухнул Бугивуг и впихнул «Бентли» в бутылку Клейна по самый задний бампер. Зовут-то тебя как, а, поэт?
— Зовут меня Саньком, — донеслось из бутылки. — А вообще-то я — неизвестный поэт.
— Ну, держись, Санёк! — сказал гремлин и включил рубильник. — Как ты там? — спросил он через некоторое время. Жив?
— Нормально, только смешно, — непонятно ответил Санёк-поэт, покамест не мешай, лады?
— Лады, — ответили гремлин с Даниилом, вышли из гаража и закурили.
Василий с незнакомкой куда-то пропали, перед гаражом на лавочке сидел старик Вынько-Засунько и сурово смолил вонючую «Беломорину».
— Когда моей машиной займемся, а, мастер-ломастер? — сварливо спросил он. — Чтобы была, как договаривались, как новенькая! Иначе — суд.
— Будет, — успокоил его Даниил. — Даже новее новенькой будет.
— Ну, ну… — неопределенно отозвался дедуля, достал из потертого портфеля какие-то бумаги, и углубился в их изучение. Наверное, готовился к судебному разбирательству.
— Готово! — донесся из глубины гаража голос поэта-Саньки.
Гремлин отбросил недокуренную сигарету и, кряхтя, выкатил отремонтированный «Бентли» наружу. От повреждений не осталось и следа. Более того, розоватый оттенок кузова стал намного ярче, а на капоте обнаружился изящный лопушок преобразователя Тесла, похожий на женскую ладошку в розовой шелковой перчатке. Дамский, так сказать, вариант.
— Я в нее душу вселил! — гордо пробаритонил поэт, — Такая женщина, я вам скажу! Мэрилин!
— Как я выгляжу? — донеся обеспокоенный голосок из розового чуда. — Мальчики, у меня стрелки на сликах прямые?
Даниил с гремлином переглянулись и плюхнулись на лавочку рядом с пенсионером, который тут же сгреб свои листочки в портфель и тоже изумленно уставился на «Бентли-Мэрилин».
Когда первый шок прошел, гремлин с Даниилом взялись за бампер старого «Москвича» и совместными усилиями впихнули его внутрь обмотки. При этом поэт, уже считавший бутылку Клейна своей вотчиной, грязно ругался, требовал молока за вредность и угрожал вступлением в профсоюз рабочих духов. Наконец все закончилось и Даниил, отдуваясь, включил рубильник. На этот раз поэт помалкивал, видимо, ремонт оказался непростым. Наконец из бутылки донеслось:
— Забирайте вашего урода.
Мастер с подмастерьем направились, было к рубильнику, чтобы выключить ток, но пенсионер прокурорским жестом остановил их.
— Ты давай на совесть делай, а то пырь-мырь — и готово! Со мной этот фокус не пройдет, я вам не олигарх какой, а честный трудящийся пенсионер.
— Санек! — позвал гремлин.
— Чего еще? — гукнуло из бутылки.
— Давай дальше, — сказал гремлин. — Клиент скандалит. Говорит, мало поработали.