Воины потоптались немного, потом выдавили из своих рядов давешнего Даниилового собутыльника-соревнователя, который, путаясь и время от времени порываясь рассказать неприличный анекдот, кое как прояснил ситуацию.
— Ага, — мудрым голосом сказал вождь, слегка покачнулся и задумался.
Поразмыслив немного и между делом осушив пару другую пламенных чаш с вином, бдительно следя, однако, чтобы Великий Орк не отставал, он, наконец, изрек:
— Какая кара ожидает нечестивца, помывшего свою жену на глазах у всех, чтобы единолично ей воспользоваться?
— А-ам! — выдохнула толпа.
— А не единолично?
Толпа замерла в ожидании мудрого слова.
— А ежели человек не для себя, а ради символа старается? — вопросил Вождь. — Тогда как?
— Какого-такого символа? — осторожно поинтересовались из толпы.
— Вот он, великий символ мужества! — провозгласил Вождь. И указал на Парфена, точнее, на наиболее выдающуюся его часть.
И орки, образовавшие вокруг карачунов оскаленное кольцо, дружно выдохнули:
— Урукхай!
Великий Орк, до этого пребывавший в состоянии легкого алкогольного ступора встрепенулся и проревел:
— Урукхай форевер!
— Такой человек в ночь урукхая неподсуден никому! — продолжал Вождь. — Но на следующий день он должен быть изловлен, приготовлен со всем тщанием, и подан на стол, согласно древним обычаям. А пока пусть ест, пьет и веселится! Я сказал!
— А-ам! — взревела толпа.
Само собой есть пить и веселиться Даниилу и остальным братьям как-то расхотелось, поэтому, бросив полный ненависти взгляд на двух плотоядных блондинок, эротично прильнувших к радостно гудящему Парфену, они направились искать Абдуллу, в надежде поскорее убраться из этого места. Пока кому-нибудь шибко умному не пришло в голову запереть Даниила, словно особо ценный продукт в холодильнике, чтобы не испортился раньше времени, или не сбежал.
— Ну, как тебе семейная жизнь? — спросил Даниила Иван, когда они катили на взятых взаймы у Абдуллы велосипедах по дороге в сторону города. — Впечатляет, не правда ли?
— А так всегда, — сообщил братьям Василий. — Как только женщина смоет с себя старые грехи, с твоей же помощью, так сразу же и норовит тебя же и слопать. Обычное дело!
— Понимал бы что, мальчишка, — беззлобно отозвался отудобевший Даниил. — Сам-то холостой!
— Потому и холостой, — ответил Василий, — И принялся негромко наигрывать на гуслях «Sweet Georgia Brown».
Саванна сменилась тропическим лесом, вернее сказать, парком, над выглянувшим из-за пальм океаном поднялась утренняя глазунья солнца, когда братья, бросив ненужные теперь велосипеды на набережной, вступили в портовый квартал, в надежде попасть на какое-нибудь судно. Все равно, какое, лишь бы убраться подальше от всей этой изрядно поднадоевшей экзотики.
— Надо бы какие-нибудь сувенирчики купить, — озабоченно сказал Василий, вышагивая по замусоренным улочкам портового квартала. — А то неудобно как-то возвращаться из загранкомандировки без сувениров.
— Только сувенирчиков нам еще и не хватало! — откликнулся Даниил. — Тут чуть было самого, по косточкам не разобрали, а тебе всё сувенирчики!
А Иван с запоздалым мужеством подумал, что, если дело дошло бы до потасовки, то неизвестно, кого подали бы на стол, Даньку или этого…. В общем, Иван, пытался сообразить, почему это он не затеял драку и не навалял этим карачунам как следует. Потом решил, что черт с ним, раз и так обошлось, а вообще, воздух здесь такой, расслабляющий. Одно слово — вестибюль Междуземья!
Глава 16
«Краденому коню в зубы не тычут»
— Ба! Сувенирчики! — радостно воскликнул Васька-гусляр, заприметив тетку-лоточницу, разложившую свой товар на прилавке неподалеку от входа в какую-то подозрительную тратторию.
Сувенирчики при ближайшем рассмотрении, оказались довольно необычными.
— Чего это у вас? — не выдержал Даниил, поняв, наконец, что самостоятельно разгадать предназначение предметов престранного и непристойного вида, аккуратно, по ранжиру разложенных на лотке, никак не получится.
— Чего, чего… — тетка повернула к братьям широкое лицо, недовольно зевнула и сказала:
— Сам что ли не видишь? Товар!
— Нам бы сувенирчиков! — радостно воскликнул Василий. — А то мы, понимаете ли, туристы, скоро домой, приедем, а похвастаться-то и нечем.
— Извращенцы, что ли? — брезгливо спросила тетка. — Что-то не похоже. Ну, да ладно, мое-то какое дело. Выбирайте, да поскорее, а то мне спать пора.