Голосом Джо Кокера заблажила Целовальная Челюсть. И, надо сказать, так здорово у них с Васькой вдвоем получилось, что братьев дрожь пробрала. Даже Сенечка забыл на время про Коку и темные свои делишки и захотел чего-то напрочь забытого. Может быть любви?
— Сколько? — трясущимися губами спросил Васька-гусляр. — Сколько ты хочешь, за это чудо, зараза ты этакая?
— Нельзя же так, — плаксиво сказал горлум. — Мы же так не договаривались. Мне теперь полдня подлость восстанавливать, и цинизм понизился прямо до «не могу», меня же такого голыми руками возьмут! Мне же растрагиваться не полагается, я же хоть и мелкий, но злодей, все-таки… Забирай даром! Пользуйся, гад!
Васька молча вытащил деньги и сунул их горлуму, который машинально зажал их в кулаке и двинулся, было прочь, позабыв и про бизнес, и про то, что с ним сделают гоблины, когда поймают. А в том, что поймают, он почему-то ни секунды не сомневался.
— А ты собственно, какого пола? — между тем, спросил Васька у Целовальной Челюсти. — С одной стороны, вроде бы, женского, а с другой…
— Я мужская часть женского пола! — гордо сказала Целовальная Челюсть. — Вообще, мужчина без частей женского пола вообще, не мужчина. Без рук, без ног и прочего. И без головы, кстати. Так, червяк ничтожный, член ползучий. Понятно?
— Понятно! — ошалело ответил Василий. — Мне как-то до сих пор не приходил в голову такой взгляд на вещи, но, надо сказать…
Что было надо сказать, так и осталось неизвестным, потому что из потрепанной спортивной сумки донесся бархатистый голос:
— Господа, а что же вы про меня-то забыли?
— Это еще что такое? — подал голос Даниил, который все это время молчал, наблюдая за братцами, так не вовремя возжаждавшими сувениров, но, не вмешиваясь из природной деликатности и любопытства. Тем более что ничего плохого не происходило, а только волшебное, а это, согласитесь, стоит того, чтобы позволить ему произойти. Хоть иногда.
— Это я, — донесся из сумки немного смущенный, но донельзя приятный голос. — И не соблаговолите ли вы избавить меня от общества этого омерзительного типа, этого позора славного гоблинского рода? Поверьте, моя благодарность будет воистину безгранична!
— Интересно, на кой она нам, эта благодарность, да еще безграничная, — пробормотал Даниил, — На одних таможенных пошлинах разоришься. А вслух сказал:
— Да жалко, что ли! Эй, ты, как тебя там?
— Сеня, — отозвался слегка восстановивший прыть горлум. — Я Сеня, и у меня кое-что осталось именно для вас.
— Ну, так давай сюда, — невежливо бросил Даниил, которому страшно не хотелось покупать кота в мешке, точнее, нечто в спортивной сумке. — Сумку можешь оставить себе.
Извлеченная из пропахшего Кокой нутра старой спортивной сумки Парадная Челюсть воссияла в старой подворотне подобно утренней звезде. Да что там звезде! Подобно целому созвездию!
— Твои глазки, как алмазки! — только и смог сказать впечатлительный Василий, а практичный Даниил довольно хмыкнул и спрятал сокровище за пазуху, предварительно завернув в чистый носовой платок — хорошо, что таковой нашелся, а то неловко бы получилось.
Ну, бывай, дружок, — ласково попрощался Даниил с горлумом, сунул ему дежурную сотню и слегка подтолкнул, чтобы нацелить в нужном направлении. — Остерегайся дурной компании, и все будет в порядке!
Горлум почесал ушибленное место и потрусил по улочке в сторону бара «Голубой Павиан», где намеревался провести остаток дня в грусти и печали. На том месте, где у порядочных существ расположена душа, у него было погано. Словно некий нахальный гнум в кошелек помочился.
— В общем, так, — сказал Даниил, когда братья уселись в портовом кабачке и собрались перевести дух и выпить по кружечке пивка. — По-моему, нам пора домой. Что-то этот рай мне начинает понемногу надоедать. Сувенирчиками мы запаслись, так что делать нам здесь решительно нечего. Да и жены мои нас, небось, уже обыскались. Слышите, к обеду звонят!
И в самом деле. Со стороны города доносились недвусмысленные звуки боевых тамтамов и литавр Черных Карачунов.
— А как мы отсюда выберемся? — резонно спросил Василий.
— Хорошо бы еще знать, куда мы попали, — тоже резонно, хотя и с некоторым опозданием заметил Иван.
— Чего тут гадать, в прихожую Междуземья, ясное дело! Вестибюль мира, так сказать, — объяснил Василий. Ему, как человеку творческому это было совершенно понятно.
— Неважно куда мы попали и как, важно, как отсюда унести ноги и остальные части тела. Желательно в полном комплекте, — сказал Даниил. — Но вообще-то, я чувствую, что нынче день такой, что что-нибудь, да подвернется. В воздухе этакое что-то разлито… — Даниил пошевелил пальцами и дополнил: