— Гоп, гоп, гоп, мы гуляем!..
И гуляет ведь, стерва!
— Погодь, милая, — кричала ей вслед заслуженная пенсионерка, — Ты ведь хотела стать искусством! Пенсию не жалко, да тебя дуру непутевую жалко, одумайся, мне не веришь — в ноты посмотри, там все написано!
— Отвали! — просто ответила масс-культура. — Я вон, какого мужика себе отхватила, Шоу-Бизнес! Не слабо? А твоя пенсия мне разве что на прокладки, да и то не хватит!
Впрочем, это, так сказать, общее место. А наши герои — существа конкретные, в том числе и Васька-гусляр, даром, что лирник, поэтому и рассказ о нем будет вполне конкретный.
Как заполучил Васька Алую Целовальную Челюсть с исключительными вокальными данными, так сразу обрадовался, подстроил рок-гусли, смазал кудри конопляным маслом, да и отправился покорять Первопрестольую. По знакомым местам да тусовкам походить, откуда его в прошлый заезд в шею гнали. А если откуда и не гнали, то гнобили, как хотели. Теперь-то небось, не прогонят, зубаст стал гусляр, ох, зубаст. Если добро должно быть с кулаками, то таланту необходимы зубы, локти, ну и еще некоторые агрессивно настроенные части тела.
Не хотелось Ваське звонить Кащею, да пришлось, потому что, если хочешь что-то изменить, то до этого «чего-то» еще добраться надо. А конец тропочки в корявых лапах заслуженного деятеля масс-культуры Кащея Ржова, так что хочешь, не хочешь, а доставай-ка телефончик и радуйся, если заветный номерок не изменился.
— Ну, чего надо? — раздался в трубке неприветливый, жестяный, какой-то и впрямь бессмертный голос продюсера. — Прощения просить будешь? Набегался, нагулялся, плохо без батьки Кащея-то! По подворотням да арбатским углам много не заработаешь. Все вы так, побегаете — и назад…
— Еще чего! Прощения у тебя просить. Не дождешься, гербалайф ходячий! — нахально прервал его Васька. — И вообще, кончай трандить. У меня тут одна дама, она щас тебя поцелует и все будет тип-топ, ежели ты конечно на мелкие доминушки не рассыплешься!
Кащей некоторое время молчал, сопел в трубку, видимо соображая, какая у него, родимого, на данный момент ориентация и стоит ли обижаться на «герболайфа» и прочие неприличные намеки, потом, наконец, сказал:
— Ну, ладно, пущай цалует, только через трубку, а то я дюже заразы-инфекции боюся! Да и мошенниц всяких разных до фига развелось…. Про губную помаду с клофелином, небось, слыхал?
— С какой это стати я должна всяких незнакомых психов целовать? — в свою очередь возмутилась Целовальная Челюсть. — Ты-то хоть, рок-гусляр, а этот и вовсе…
— Продюсер, — поспешил ей на помощь Василий. — Без поцелуев в шоу-бизнес никак не попасть, это, так сказать, необходимый компонент шоу-колдовства, поняла? Поцеловать, это вроде как заклинание закрепить, припечатать, чтобы крепче держалось.
— Ох, и тяжело бедной девушке в вашем мире карьеру сделать! Особенно, если она честная, — нежно скрипнула жемчужными зубками Алая. — Ну, уж я его родимого поцелую! Век не забудет!
— Ну, чего вы там? — нетерпеливо скрипнула трубка. — Пущай цалует скорее, а то мне некогда. Меня сама Емелина, может, дожидается, тоже, наверное, цаловать будет. Популярный я! Звезды зажигаю, как хочу и где хочу.
Алая Целовальная Челюсть скривилась, брезгливо чмокнула раскрытую коробочку «Самсунга» и тотчас же сплюнула в грязный московский снег. Василий обтер телефон носовым платком и приложил к уху.
— Ну, как? — спросил он. — Проняло? Пускаешь нас в шоу-бизнес, гад трескучий?
— Входите, — полузадушено донеслось из трубки. — Я вас ставлю сразу после примадонны, нет, после этой, как ее, Дедкиной. В гала-концерт! Как вас записать?
— Рок-группа «Страстный зуб», — сказал Василий. — Да распорядись насчет клипа и чтобы по первому каналу, в крайнем случае, на НТВ, понял?
— Как-как? — заклацало в трубке. — «Страстный Зуд»? Клево! На это могут клюнуть.
— Не «Зуд», а «Зуб», — орясина ты костлявая, одернул его рок-гусляр. — Чем кусают. Повторяю по буквам: «Заппа», «Уриа Гип», «Биттлз».
— Понял. «Зуб». В смысле, «Страстный Зуб». Тоже ничего, — отозвался Кащей. — Только мои тридцать процентов, включая пиратку. А как насчет рекламы зубной пасты?