Обугленное и размоченное дождём до состояния грязи пространство города наполнилось недоумённым гомоном вновь прибывших рабочих. Выползая из продолжающей тлеть кучи мусора, они с самого начала оказывались измазаны в жиже и вездесущей саже. По счастью, развить возмущение им несколько мешали снующие тут и там бойцы, всё ещё пытающиеся что-нибудь смародёрить. При этом весьма не добро посматривающие на потенциальных конкурентов.
Толкнув, по традиции, небольшую приветственную речь. Частично состоящую из стёба, частично из вполне реальных угроз. Убедился в относительной лояльности новоявленных горожан. И свалил счастье разбираться с ними на Шая и того из шаманов, что владел ритуалом «плодородие». Новичок, за глаза тут же прозванный Навозником, получил задание вновь засеять сгоревшее поле и расчистить рядом ещё одно такое-же. Два десятка новеньких лоботрясов должны были ему в этом помочь. Ибо численность населения растёт, а с ней и потребность в провизии. Шая, из уважения к старику, от полевых работ был освобождён и взялся за всё остальное.
Дополнительно пришлось немного поспорить на счёт оплаты труда вольных горожан из старичков. Мол они теперь свободные личности и горбатиться «за так» ни на кого не станут. Пообещал платить 5 золотых в сутки. Встретил гул одобрительных голосов. Мол де заставили дурака раскошелиться. О том что раньше им платили 45 золота в неделю, причём не зависимо от проделанной работы, упоминать само собой не стал.
Дальнейшее превратилось в управленческий ад. Постоянно подбегающие, с требованиями, просьбами и какими-то дикими предложениями, гоблины и не только. Хмурый, так и не развоплотившийся Савелий, тихо бубнивший про усталость от засилья «серокожей мелюзги» и тут же зачем-то просивший позволить ему не уходить с этого плана. Потерявший всякий страх Бухлик, орущий в голос о своей горькой участи и неминуемом разорении. При этом бдительно следящий, как бы кто не умыкнул бесплатно кружечки пива. Торговлю которым, визгливый кабатчик наладил на пепелище, разливая прямо из бочонка. Подходил и Ррык-кы, с жалобами на увлёкшихся разорением склада бойцов. И Марсель, требующий немедленно собирать отряд для захвата ставшего бесхозным форта барона. Рохля жаловался на проигрыш в поединке одному из новеньких и требовал натренировать и его тоже. О чём-то просили орк-перебежчик и шаман-аристократ. Предлагал построить сушильню для заготовок гоблин-оружейник. Десятки иных просьб, проблем, безотлагательных вопросов и прочее и прочее. Всё это зачем-то требовало моего личного участия, причём немедленно. Украдкой даже проверил, не выхватил ли в трофеях случайно книжку Бюрократа. Нет, обошлось. Но представив, через что проходят игроки сдуру её таки взявшие, погрустнел ещё больше. А ведь это только восьмой день. Самое начало игры. Минимум подчинённых и зависимых от меня персонажей.
Когда на фоне мельтешащих и высасывающих силы подданных, пиликнуло «треньк», извещающее о желании привлечь моё внимание кем-то из отсутствующих, я чуть не сбежал в свои покои. Силой воли заставил себя абстрагироваться от навалившегося стресса. Открыл окошко сообщения. И...
Провалился в умиротворяющую атмосферу небольшой опушки на берегу бескрайнего озера. Шмыг, чьими глазами я наблюдал, смотрел на небольшой костерок с зажариваемой на нём тушкой кролика. Смотрел на Пшика, деловито посыпающего аппетитную тушку какими-то ароматными травками. На нескольких, неведомо откуда взявшихся, горных гоблинов, что развалившись вокруг костра ожидали ужина.
Все новенькие гоблины были серокожи. То есть горного подвида. У троих имелись знакомого вида каменные копья. Ещё четверо были вооружены кирками. Очевидно не являясь воинами. Впрочем утверждать, что железная кирка менее опасное оружие, чем корявое каменное копье, я бы не стал.
— Кызя, эй Кызя.
— Шо опять?
— Хотеть услышать как вы спасаться от тварей. — Шмыг говорил не спеша, небрежно вороша палочкой угли.