– Ты что делаешь?
– Ты слепой? – отозвалась она и вновь ушла. За очередным ведром воды.
– Зачем ты льёшь чистую воду в грязную лужу? – спросил он, когда она вернулась.
– Это не грязная лужа, а поле для чжилань. И не твоё дело, зачем я лью туда чистую воду, – отчеканила она.
У Минчжу было слишком любопытно, чтобы обидеться на очевидную грубость. Но он нахмурился, считая принесённые вёдра и гадая, насколько тяжело ей – с такими тонкими ручонками! – всё это даётся.
– Не устала ещё?
– Взял бы да помог, – огрызнулась она.
– И зачем мне это? – пренебрежительно фыркнул он.
Она не стала дожидаться помощи и ушла, а когда вернулась, У Минчжу спрыгнул с ветки и выхватил у неё ведро.
– Так уж и быть, помогу, – с нарочитой небрежностью сказал он и выплеснул воду в пруд. Грязные брызги разлетелись во все стороны и только чудом не попали на них.
Девушка рассердилась и попыталась отнять у него пустое ведро, но У Минчжу держал его высоко и забавлялся тем, как она рассерженно прыгает вокруг него и не может допрыгнуть, с такой-то разницей в росте. Она запыхалась, прекратила попытки вернуть ведро и пошла прочь. У Минчжу, конечно же, поспешил следом за ней.
– Помогу тебе воды принести, – объявил он, покрутив ведро на пальце. – Тогда скажешь?
– Десять вёдер наноси.
– А ты не стесняешься…
– Тебя никто не заставляет.
У Минчжу только ухмыльнулся, превратился в ворона и полетел к колодцу, крепко держа ведро в лапах. На её лице читалось неподдельное удивление, когда он вернулся, неся полное ведро воды прежним способом. Ага, теперь-то она не отведёт от него глаз! Этот молодой ворон тебя ещё удивит! Он подлетел к пруду, превратился в себя и выплеснул воду в поле – плюх!
– Осторожнее! – возмутилась она.
– Не то что? – нахально спросил У Минчжу.
Девушка вместо ответа показала ему мотыжку. У Минчжу пренебрежительно фыркнул на такую слабую угрозу, но следующее ведро выливал аккуратно, ни капли не разбрызгал. Лоб у него всё ещё побаливал, так-то.
Он насчитал уже десять вёдер и собирался потребовать ответа, как девушка сказала:
– Ещё восемь осталось.
– Что?! – возмутился У Минчжу. – О десяти же договаривались!
– В поле каждый день по двадцать вёдер воды выливать нужно, – сказала она таким тоном, точно это всё объясняло.
– Как скажешь, – сквозь зубы сказал он и полетел за водой.
Зачем он вообще это делает? Не для этого он сюда прилетел! Как у неё нахальства хватает им помыкать?
89. «Золотце» и веснушки
– Могла бы и спасибо сказать, – буркнул У Минчжу. Он послушно наносил нужное количество воды, а она ему и полслова не сказала.
– Так ты за спасибо работал или за ответ? – поддела она его.
У Минчжу заскрежетал зубами, но стерпел. Он таскал и таскал воду и так упарился, что совсем позабыл, ради чего всё затевалось. Видимо, она что-то почувствовала в его взгляде, потому что неохотно ответила:
– Чтобы поле не пересохло.
У Минчжу сузил глаза, наблюдая, как она проверяет пальцем – прямо пальцем! – не пересохла ли грязь. Сколько грязи набилось ей под ноготки… Его даже при одной мысли об этом передёрнуло.
– Ты же девушка, – укорил он её.
Она на это тряхнула пальцами, и он поспешно отступил, чтобы брызги грязи на него не попали. Он ведь лучшую одежду надел сегодня, чтобы произвести на неё должное впечатление. Как он будет выглядеть, если запачкается?
– Слушай, ты… – грубовато начала девушка.
– А что это ты мне тыкаешь? – возмутился У Минчжу. – Знаешь, кто я?
– Откуда мне знать, если ты не представился? – уела она его.
– Я кому попало своё имя не называю, – важно объявил он, ожидая, что она начнёт упрашивать его назваться.
Но она только равнодушно пожала плечами:
– Что мне до имени какой-то вороны?
– Ворона! Не вороны! – яростно крикнул У Минчжу, лицо его вспыхнуло гневным румянцем.
Девушка явно удивилась столь бурной реакции, но вслух сказала только:
– Не мешай мне работать.
– Я ей воды натаскал, а она мне ещё и выговаривает! – возмутился он.
– Ну так ты ответ на свой вопрос получил, чего ещё тебе надо?
– Вот грубиянка.
– Сам такой.
В словесной пикировке они были на равных, и У Минчжу это бесконечно нравилось. Она была не такая, как другие девушки. Её нисколько не волновало, что он про неё подумает. Она не пыталась ему понравиться. Она была собой – кем бы она ни была.
– Ты прямо как сорока, – усмехнулся он и тут же оговорился, заметив неодобрение в её взгляде: – Это комплимент. Я всегда думал, что певчие птицы глупые.