– Зато у хищных ума палата, – язвительно сказала девушка.
У Минчжу слегка поморщился и сделал вид, что слова эти его нисколько не задели. Он будет выше этого! И пора уже должное впечатление на неё произвести. Он приосанился и сказал:
– Я скажу тебе, как меня зовут, если ты скажешь, как зовут тебя. Должен же я как-то тебя называть?
– Мне всё равно, – отозвалась она, – хоть никак не называй.
– И как же зовут деву Никак? – ловко поддел он её.
Она всё-таки назвалась:
– Цзинь Цинь.
Он не удержался от ухмылки:
– Как-как? Цзынь Цзынь?
– А ты не только слепой, но ещё и глухой? – протянула она.
– Нехорошо оно звучит, – суховато отозвался У Минчжу. – Буду называть тебя Сяоцинь.
– С какой стати такая фамильярность? – гневно спросила Цзинь Цинь.
– Я тебя старше и статусом выше. Могу как угодно тебя называть. И «Сяоцинь» всяко лучше звучит, чем «цзынь-цзынь».
– У самого, поди, не лучше! – вспыхнула она.
– Я У Минчжу, – с достоинством представился он.
– Баобей, значит? – ядовито уточнила она.
У Минчжу приподнял брови:
– Как ты узнала моё домашнее прозвище?
Она засмеялась:
– «Золотцем», значит, кличут?
– Как будто у тебя нет домашнего прозвища, – недовольно буркнул он. – У всех птиц есть.
– У всех, – согласилась она и усмехнулась: – Надо же, какое обидчивое… «золотце».
У Минчжу сделал вид, что не расслышал. К тому же он всё ещё не понимал, для чего нужно было лить воду на пересохшее поле. Без дождя оно не наполнится, а дождя в ближайшие дни не будет. Зачем вообще себе жизнь усложнять и носить воду вёдрами от колодца, когда можно подвести её к полю? Ирригационная система на раз-два делается, даже глупая певчая птичка должна это понимать.
– А как вы чжилань поливаете? – не без интереса спросила Цзинь Цинь.
– На нашей горе чжилань не растёт… Но об этом неинтересно говорить. Как твоё прозвище?
Она вскинула брови, явно удивлённая тем, как быстро он меняет темы для разговора, но ответила:
– Пеструшка.
У Минчжу несколько растерялся. Пеструшка? Какое-то банальное и нисколько не милое прозвище. Почему такое? Из-за оперения? О, к слову, интересно было бы узнать, что она за птица. В певчих птицах он разбирался плохо, мог назвать бы всего нескольких: воробьи, канарейки, жаворонки, зяблики… Они все пёстрые, ну, кроме канарейки.
– И почему у тебя такое прозвище?
Она явно не хотела отвечать.
У Минчжу разглядывал её какое-то время задумчивым взглядом, потом задал другой вопрос:
– И почему ты закрываешь лицо?
– Тебе-то что? – Цзинь Цинь попятилась от него.
– Твоё прозвище как-то с этим связано? – предположил он. – У тебя уродливое лицо?
– Ну, уродливое, и что с того? Эй, что это ты делаешь?!
У Минчжу поморщился, получив от неё по руке. А ведь он всего лишь хотел поднять край её мяньши… Он потёр руку и, держа её на весу, точно сломанную, сказал с укором:
– Я пострадал.
– Ты это заслужил, – возразила Цзинь Цинь. – И ты же мужчина, что ты куксишься?
– Как будто мужчины боль не чувствуют, когда их бьют…
– «Бьют»? Да у тебя даже синяка не останется!
– Ещё как останется!
– Так Баобей неженка? – фыркнула она.
– Это ты слишком грубая, – со вздохом возразил он.
Намёков она не понимала, так что ему пришлось закатить глаза и вздыхать на все лады, пока она не спросила раздражённо:
– Тогда отстанешь?
– Тогда отстану, – подтвердил он, и не думая выполнять это обещание.
Цзинь Цинь приподняла мяньшу и некоторое время держала её так, чтобы он мог хорошенько разглядеть её «уродливое лицо». У Минчжу непонимающе уставился на то, что открылось его взгляду. Да какое же оно уродливое? У неё было такое хорошенькое личико, что сердце пропустило удар.
– Уродливое? – вслух спросил он. – Что в твоём лице уродливого?
– Да веснушки же! – с явным отвращением в голосе воскликнула она.
– Что? – потрясённо переспросил У Минчжу. – Веснушки? Ты считаешь своё лицо уродливым… из-за веснушек?
– Они уродливые и есть, – угрюмо отозвалась она и опустила мяньшу.
– И вовсе они не уродливые, – категорично сказал У Минчжу. – Они милые.
«И краснеешь ты тоже очень мило», – подумал он.
Он бы мог влюбиться в неё прямо сейчас. Если бы уже не влюбился, разумеется.
90. Бесстыдно и бессмысленно
– Ты всё ещё здесь?
У Минчжу вприщур поглядел на неё. Уши у Цзинь Цинь были красные. Значит, всего лишь смущается и пытается скрыть это за грубостью. Он фыркнул и нарочито медленно опустился на землю, всем своим видом демонстрируя, что от него так легко не избавиться. Она недовольно на него взглянула, но потом отвлеклась – сначала разглядывала небо, точно пыталась что-то отыскать там (У Минчжу тоже запрокинул голову – а вдруг там журавлиный патруль?), потом уставилась на поле…