– Я думала, ты пошутил, – миролюбиво ответила Цзинь Цинь.
– С такими вещами не шутят.
– Ну, ты-то тоже мне не поверил, когда я сказала, кто я такая.
– У меня на то были причины. Да кто бы по тебе понял…
Он не хотел, чтобы разговор отклонялся от выбранной темы, потому повторил со значением:
– Я единственный и неповторимый наследник горы Хищных Птиц.
И зачем он добавил это «неповторимый»? Прозвучало так, будто он самовлюблённый павлин. А она ему это «неповторимый» наверняка ещё не раз припомнит, она остра на язык.
Так и вышло.
– И чем же был занят этот единственный и неповторимый ворон? – едва заметно выгнув бровь, осведомилась Цзинь Цинь.
У Минчжу смущённо потёр нос пальцем. А всё-таки из её уст это прозвучало как мёд в уши. Вот если бы он стал для неё именно таким – единственным и неповторимым вороном…
– Но разве ты не говорил, что у тебя есть сёстры? – вспомнила вдруг она.
У Минчжу кивнул и рассказал ей немного о своей семье. Кажется, Цзинь Цинь оживилась, когда он упомянул свою мачеху, и похихикала немного, когда он проговорился, что она его балует. Но он так и не смог убедить её, что мачеха мачехе рознь.
– Моя тоже обо мне заботится, – упрямо повторила Цзинь Цинь. – По-своему.
На эту оговорку У Минчжу закатил глаза, но спорить прекратил. Им и без этого было о чём говорить.
– Так у вас правящий клан – это во́роны? – с искренним интересом спросила она.
У Минчжу помолчал, раздумывая, можно ли обсуждать с ней внутренние дела горы Хищных Птиц. Потом всё-таки решил, что можно. Он её насквозь видел, никакого злого умысла, простое любопытство. Хочет узнать о нём побольше? Хороший признак.
– Во́роны, – подтвердил он.
– Но ведь есть хищные птицы сильнее вас?
– Нет никого сильнее воронов, – усмехнулся он и в ответ на её недоверчивый взгляд объяснил: – Дело не в грубой силе. Вороны правят мудро. Мой отец хороший правитель. А во мне пробудилась кровь Цзинь-У. Никто не может мне возразить.
– То есть тебе древней кровью позволено бесчинствовать?
У Минчжу обиделся:
– Когда это я бесчинствовал?
Она бросила на него красноречивый взгляд. Он несколько смутился, но стоял на своём:
– Я сын своего отца и новое воплощение Цзинь-У. Я должен быть достоин их обоих. Меня обучают, как стать хорошим правителем… и всё такое…
– То есть сейчас ты занятия прогуливаешь, – сделала она вывод.
– Нет, – с заминкой ответил он.
– Так я и поверила…
– Ну, мы же оба наследники, почему бы нам не обменяться опытом? Я уже получил ценный опыт.
– Какой и когда? – засмеялась она. – Когда в ловушку угодил?
У Минчжу невольно покраснел. Конечно же, это было глупо – попасться в такую примитивную ловушку. Но если бы он не попался, то не встретил бы Цзинь Цинь. Он кивнул то ли на её вопрос, то ли собственным мыслям:
– И это тоже. В другой-то раз я уже в неё не попался, верно?
– Достижение, – протянула Цзинь Цинь. – Ещё что-нибудь?
– И теперь я знаю, как разрабатывать поле для чжилань. Если вздумаю когда-нибудь посадить своё собственное, легко с этим справлюсь.
– Так ты же говорил, что на вашей горе чжилань не растёт?
– Не растёт, – подтвердил он. – Но однажды вырастет.
Цзинь Цинь поглядела на него с явным подозрением:
– То есть ты попросту выведываешь чужие секреты.
– Ты ещё скажи, что я воровать чжилань прилетел, – фыркнул У Минчжу. Сколько раз он уже это от неё слышал!
– И?
У Минчжу принялся загибать пальцы на руке:
– Я носил воду из колодца. Мотыжил. Полол сорняки.
– И что же ценного ты для себя извлёк из этого? – засмеялась она.
– Кроме мозолей? – пошутил он в ответ. – Конечно же, это ценный опыт, потому что мне бы и в голову не пришло всем этим заниматься на собственной горе. Кто бы мне позволил?
– О, я и забыла, что ты избалованный молодой ворон…
– Балованный, а не избалованный, – поправил её У Минчжу самым серьёзным тоном. – Будь я избалован, только закатывал бы глаза и воротил нос от работы.
– А то ты этого не делаешь… – фыркнула она.
У Минчжу смутился, но не настолько, чтобы свернуть разговор. Он подводил их – её, как он надеялся – к важной мысли.
– В любом случае, – степенно сказал он, – мы оба наследники своих гор. С этим-то ты спорить не станешь?
– Мы оба наследники своих гор, – согласилась Цзинь Цинь.
У Минчжу растянул губы в улыбке:
– То есть мы не обычные птицы, согласна?
– Ну… если ты так ставишь вопрос… А к чему ты это вообще? – спохватилась она.