У Минчжу, продолжая широко и едва ли не торжественно улыбаться, сказал:
– А к тому, что птицы одного полёта должны держаться вместе.
100. Не то, что он ожидал, но то, чего он боялся
Враги. У Минчжу поджал губы. Он не удивился, что она назвала их так. Птицы обеих гор враждовали с незапамятных времён, и противостояние принимало всё более устрашающие формы: оторванные крылья тому подтверждение. Но слышать это из уст Цзинь Цинь… А ведь он всего лишь спросил, какому птичьему клану принадлежит власть на горе Певчих Птиц. Сам он уже рассказал ей о воронах. Было бы только справедливо, чтобы она рассказала что-то в ответ. Разве это какая-то тайна? Да и кому бы он стал рассказывать?
У Минчжу не собирался сдаваться. Он напряг память, вспоминая, какими бывают певчие птицы, и стал наобум перечислять их, вопросительно поглядывая на Цзинь Цинь после каждого произнесённого слова. Кажется, его осведомлённость произвела на неё впечатление.
– Долго ты ещё будешь… – не выдержала наконец девушка.
– Пока не угадаю с ответом. Тебе не обязательно говорить мне. Я пойму по твоему лицу, – сказал У Минчжу и набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить перечислять певчих птиц. Кажется, он уже пошёл по второму кругу, но какая разница?
– Это клан фазанов.
У Минчжу был неприятно удивлён. Не то чтобы он презирал этот вид птиц, но они явно не стоили упоминания, если речь шла именно о певчих птицах. О них он даже и не вспомнил, ни разу их не назвал, когда угадывал правящий клан. Всего лишь фазаны, так откуда же в них такая жестокость – отрывать крылья другим птицам? Даже хищные птицы так не поступали.
– Фазаны, значит, – повторил он вслух, избавляясь от неприятных мыслей и запирая их глубоко в голове. – Потому тебя с петухом и обручили.
А когда Цзинь Цинь непонимающе на него уставилась, он с лёгким смешком объяснил:
– Фазаны – те же курицы. Только летать умеют.
Она свирепо сказала:
– Ну так улетай и не возвращайся, если тебе что-то не нравится!
– Нравится, – поспешно возразил он. – Ничего против фазанов не имею. У тебя веснушки, потому что ты фазанёнок?
– У фазанят нет веснушек.
– О… так ты единственный фазанёнок с веснушками? – перефразировал У Минчжу.
Ответ Цзинь Цинь поставил его в тупик:
– Я вообще не фазанёнок.
У Минчжу растерялся. Если она наследница клана фазанов, значит, её отец и мать должны быть фазанами. Но если она не фазанёнок, не дочь своего отца, то её мать… «нагуляла» цыплёнка от другой птицы? Перепела, быть может. У них пёстрое оперение, значит, и веснушки могут быть.
– О чём бы ты ни подумал, это оскорбительно! – вспыхнула гневом Цзинь Цинь. – Моя матушка была из клана жаворонков. Но в ней, как и во мне, пробудилась древняя кровь, поэтому у неё было чёрное, воронье оперение.
– Вороново, – машинально поправил он, – и это не объясняет твои веснушки.
– Воронье, – упрямо возразила она. – Как у чёрных ворон.
Угол рта У Минчжу едва заметно дёрнулся. Чёрные вороны, он слышал о них – клан изгоев. Они не причисляли себя ни к певчим, ни к хищным птицам. Они рассеялись по миру людей.
– То есть… ты чёрная ворона, это ты хочешь сказать?
– А если так? – с вызовом спросила Цзинь Цинь.
У Минчжу медленно покачал головой:
– Это не объясняет твои веснушки.
– Дались тебе эти веснушки! – с досадой сказала она.
У Минчжу улыбнулся и попытался прежним способом выведать, в кого же она уродилась. Она неохотно пообещала рассказать, но взяла с него слово, что он никому не расскажет.
– Вороны хорошо хранят чужие тайны.
– Я необычная птица, – сказала она. – Поэтому мне – и другим – запрещено говорить об этом вслух.
– Насколько необычная? – приподнял брови У Минчжу. – У тебя две головы и пять крыльев? Или, быть может, у тебя нет перьев? Если нет, тогда нет смысла это скрывать. К тому же… будь ты даже лысой птицей, ха-ха, я бы всё равно…
– У Минчжу!!! – с яростью оборвала она его.
У Минчжу расплылся в улыбке. Пожалуй, она впервые обратилась к нему по имени. Хороший знак, хоть она, осознав это, рассердилась ещё больше, а может, просто смутилась и попыталась скрыть волнение за маской. Имя – драгоценность.
– Ты бы мне и без перьев нравилась, вот я о чём, – мягко сказал он. – И если ты хочешь, чтобы я поклялся, что не выдам твою тайну, какой бы она ни была, просто скажи, чем мне поклясться, и я это сделаю.
– А чем вороны обычно клянутся? – с едва заметным любопытством в голосе спросила она.
У Минчжу подвернул нижнюю губу, покусывая её.