А Цзинь Цинь тоже неопытная птичка, не факт, что у неё получится с первого раза. У Минчжу знал, как важна поддержка, потому прочистил горло и сказал:
– Во что бы ты ни превратилась, ты мне любой понравишься.
Девушка залилась краской и воскликнула сердито:
– И не смотри на меня так!
– Как? – с любопытством спросил У Минчжу.
– Пристально. Это меня отвлекает. Отвернись.
– Ну уж нет. Если отвернусь, так всё пропущу. Просто не обращай на меня внимания.
– Как я могу не обращать, когда ты так пялишься?!
– Ничего не могу с собой поделать, – широко улыбнулся он.
– Да уж постарайся что-нибудь поделать!
У Минчжу тронул переносицу двумя пальцами и постарался – очень постарался! – сделать вид, что не пялится. Не переставая, однако, пялиться. На то и глаза, чтобы смотреть.
– Что за невозможный ворон! – ругнулась Цзинь Цинь. – Если у меня ничего не получится, сам виноват.
– У тебя получится, – сейчас же уверил он её.
Цзинь Цинь прикусила губу, постояла так немного, размышляя о чём-то, потом спросила:
– А крыльев тебе будет достаточно? Думаю, одни крылья смогу. Должна. Это легче сделать, чем полностью обратиться.
У Минчжу был на всё согласен. Крылья так крылья.
– Только смотреть, – предупредила она страшным голосом, – руками не трогать.
У Минчжу сейчас же убрал руки за спину, потом в глазах его вспыхнуло веселье, и он наоборот вытянул руки перед собой и предложил:
– Можешь даже меня связать. Если хочешь.
Она растерялась поначалу, потом фыркнула и несильно ударила его по рукам:
– У меня верёвки нет. И разве ты не говорил, что всегда держишь слово? Из перьев вон вылезешь и всё такое?
У Минчжу заулыбался и завёл руки за спину:
– Всегда держу слово, так и есть. Можешь спокойно превращаться. Этот молодой ворон не из тех, кто распускает руки.
Но Цзинь Цинь ещё нескоро смогла выпустить крылья. Лицо её покраснело от досады, и она свирепо сопела носом. У Минчжу догадался, что превращение не получается. Вероятно, сложно сделать с первого раза то, чего от тебя так неприкрыто ждут. Но притворись он и изобрази на лице равнодушное ожидание, разве это не рассердит её ещё больше? Лучше всего попытаться её утешить. Так он и сделал. Попытался, по крайней мере.
– Если не получится, ничего страшного, – смягчая голос, сказал он. – Для такого цыплёнка, как ты…
– Я не цыплёнок! – вспыхнула она, обхватив плечи руками. – Мне просто нужно сосредоточиться.
У Минчжу ободряюще кивнул. Он знал, что это бывает нелегко. Мысли его скользнули в сторону. Фазаны ведь не летают. Не так, как вороны. Они ведь дальняя родня куриц. Так какие у них крылья? А у золотых фазанов? Нет, минутку, с чего он вообще решил, что это должен быть именно фазан? Золотая птица – воплощение Цзинь-Я, если верить словам Цзинь Цинь. Так не должна ли это быть ворона – золотая ворона?
Характерный шорох возвестил, что попытки Цзинь Цинь увенчались успехом. Глаза У Минчжу широко раскрылись.
«И вправду, золотые», – затаив дыхание, подумал он.
Её крылья были хорошо развиты, она нисколько не преувеличивала, когда говорила, что «уже не цыплёнок». Перышко к пёрышку – и все золотые. Не только цветом, они буквально были из тончайшего золота: солнце рассыпалось на них бликами, ветерок – звенящим отзвуком. Ничего прекраснее У Минчжу в жизни не видел и машинально сделал шаг вперёд. Цзинь Цинь отпрянула от него и предупреждающе выставила руку вперёд:
– Ты обещал!
У Минчжу пришёл в себя, спрятал руки обратно за спину и обошёл вокруг неё, разглядывая золотые крылья с разных ракурсов. С какой стороны ни взгляни – прекрасны! И если он что-то в этом понимает – а он понимал! – то её духовные силы должны быть впечатляющими. Ведь крылья потомков народа Юйминь – их манифестация. Независимо от вида птиц, чем мощнее крылья, тем мощнее внутренняя сила. Она ничего не знает об этом, иначе не удивлялась бы так, увидев тогда его духовный огонь, которым он выжег сорняки. Об этом ещё нужно будет разузнать – есть ли у певчих птиц духовные силы или их принадлежность к Юйминь выражается в чём-то другом. Но всё это подождёт.
Как он может думать о чём-то ещё или даже просто отвести взгляд сейчас?
Цзинь Цинь вдруг сложила крылья за спиной:
– Не насмотрелся ещё?
– Никогда, – моментально отозвался У Минчжу.
– Никогда – что?
– Не насмотрюсь.
Эти слова её смутили ещё больше. У Минчжу засмеялся и, словно в подтверждение своих слов, одарил её крылья долгим взглядом. Понять бы ещё, вороньи они или вороновы. Признавать не хотелось, но перья обоих видов похожи. Но имело ли это значение для него? У Минчжу прислушался к внутренним мыслям и ответил сам себе: «Нет».