С другой стороны, полагаться на древние легенды не стоило: время перевирает истину. Быть может, Цзинь-У и Цзинь-Я и не были вороном и вороной в истинном смысле этого слова. У Минчжу полагал, что обычаи и законы древних времён были строже нынешних, а если так, то птицы разных видов вряд ли смогли бы стать супругами. Но если Цзинь-У и Цзинь-Я принадлежали к одному виду птиц, скажем, к цзинь-и, золотым птицам, или какому-нибудь другому с утраченным ныне названием, то явные противоречия в разных вариантах легенды о Золотом Вороне и Золотой Вороне становились логичными и не требовали каких-то объяснений.
– Цзинь-и, – сказал У Минчжу вслух и на подозрительный взгляд девушки объяснил ей, к каким выводам пришёл, увидев её крылья.
– Наши легенды не гласят, что они были парой, – возразила Цзинь Цинь.
– Не будь они парой, откуда бы взялся народ Юйминь? – в свою очередь возразил У Минчжу. – Оба наших народа считают, что мы произошли от кого-то из них.
– Яйцо само бы не появилось, – согласилась она задумчиво. – У Цзинь-Я ещё, быть может, а вот у Цзинь-У…
У Минчжу фыркнул на столь возмутительное предположение.
– И хватит уже меня разглядывать, – добавила Цзинь Цинь. – Ты что, вздумал перья на мох крыльях пересчитать?
У Минчжу заулыбался:
– В другой раз.
– Не будет другого раза!
– Золотом лучше любоваться в солнечный полдень, – мягко сказал он. – Сейчас уже далеко за полдень, солнце утратило силу. Я хочу увидеть, как полуденное солнце играет на твоих золотых перьях. Думаю, это будет… ошеломляюще. Ты ведь покажешь мне их снова? Пожалуйста.
Цзинь Цинь кивнула, а потом что-то произошло. У Минчжу даже растерялся. Откуда взяться на её лице такой панике? Что он сделал – или сказал – не так?
102. «Теперь ты должна на мне жениться»
Цзинь Цинь обхватила голову руками в безмолвном отчаянии. Растерянность У Минчжу сменилась тревогой.
– Что с тобой, Сяоцинь? – взволнованно спросил он.
– Что же я наделала!
– Показала мне крылья. – машинально ответил он.
– Вот именно! – с надрывом отозвалась она.
– И что с этим не так?
– Всё не так!
– О…
Он помолчал немного, ожидая, что она как-то объяснит это «всё не так», но девушка замкнулась в мрачном молчании.
– Послушай, – осторожно окликнул он её, – если я сделал что-то не так, скажи мне…
– Это я виновата, не ты, – угрюмо возразила Цзинь Цинь.
– Виновата в чём?
– Я не должна была показывать тебе крылья. Я совершила преступление. Мне придётся за это ответить.
Глаза У Минчжу широко раскрылись.
– Преступление? – проговорил он медленно, точно пробуя это слово на вкус. – Какое преступление?
– Я показала тебе крылья.
– Показать крылья – это преступление?
– Да.
– Я никому не расскажу, если ты об этом… Но, птичьи предки, преступление? Почему… Нет, в чём?
Цзинь Цинь нахмурилась:
– Нельзя показывать крылья. Никому, кроме своего мужа или жениха. Кому попало нельзя.
– Я разве кто попало? – с укором спросил У Минчжу.
– Ты не мой жених.
Вот оно! У Минчжу невольно засмеялся, заслужив от неё разгневанный взгляд. Но от сердца у него отлегло. Теперь, когда он понял причину её беспокойства, он легко мог обернуть ситуацию в свою пользу. Хватило бы и пары фраз. Оно и выеденного яйца не стоило, это «преступление».
– Это легко исправить, – заметил он уже серьёзно. – Просто нужно поменять.
Цзинь Цинь ответила ему растерянным взглядом. У Минчжу подождал, выгнул бровь. Неужто не поняла?
– Жениха поменять, – уточнил он и опять выжидающе уставился на неё.
Что, опять никакой реакции? Бровь У Минчжу поползла ещё выше.
«Если слов недостаточно, – подумал он, – придётся доказывать поступками».
Он расправил плечи и выпустил крылья, раскрыл их, точно собирался взлететь. Солнце прокатилось по ним волной радужных искр. Цзинь Цинь явно была потрясена их размахом. Верно, так близко она видела их впервые. У Минчжу подошёл к ней, сложил крылья куполом, накрывая и себя, и её. Солнечный свет померк, но внутри, там, где они стояли, не стало темно. Их освещало приглушённое сияние – изнанка его крыльев слабо, но узнаваемо светилась золотом.
– Так во мне пробудилась древняя кровь, – едва слышно проговорил У Минчжу.