Цзинь Цинь нерешительно ткнула куда-то в перья пальцем. По телу У Минчжу пробежали мурашки, перья встопорщились. Немного щекотно, но больше возбуждающе. Внутренняя сторона крыльев была чуткой, и это был очень интимный жест – трогать кого-то понизу. Он незаметно сглотнул, но не удержался и хихикнул.
– Ты трогала мои крылья, – торжественно провозгласил У Минчжу в ответ на её вопросительный взгляд.
– Не удержалась, – смутилась Цзинь Цинь.
– Тогда возьми ответственность, – потребовал он, пытаясь состроить суровое лицо, но видят птичьи предки, как нелегко было это сделать! Каждая клеточка его тела требовала, чтобы он ухмылялся во весь рот, как глупый птенец, настолько был счастлив.
– Мои крылья никому нельзя трогать, – объявил он, кое-как состроив серьёзную гримасу. – Твои нельзя показывать, а мои трогать. Но ты их потрогала. А это значит… – Он сделал многозначительную паузу и объявил: – Ты теперь должна на мне жениться!
Цзинь Цинь, казалось, дар речи потеряла, когда это услышала.
– Что?!
– Же-ни-ться. Возьми на себя ответственность за то, что ты сделала, – строго повторил он, но глаза его так и поблескивали весельем.
– Что я сделала? – эхом откликнулась она, глаза её по-прежнему были широко раскрыты.
– Крылья мои трогала. Крылья цзинь-у могут трогать только супруги. Поэтому ты должна на мне жениться.
Она опомнилась наконец, мотнула головой:
– Что ты такое говоришь! Я не могу на тебе жениться. Как женщина может жениться на мужчине?
Именно такого ответа У Минчжу и ждал. Он кивнул и согласился:
– Не может. Поэтому я сам на тебе женюсь. И это решит нашу проблему.
– Нашу – что? – не поняла она.
– Нашу проблему с женихом. Не с тем женихом, – принялся объяснять У Минчжу, очень стараясь не закатывать глаза при этом, поскольку Цзинь Цинь опять глядела на него немигающим, непонимающим взглядом. – Показывать твои крылья можно только жениху. Трогать мои крылья можно только невесте. Но мы не жених и невеста. А вот если мы станем женихом и невестой, то кто тогда скажет, что я не могу смотреть, а ты – трогать? – Он прищёлкнул пальцами. – Проблема решена.
– Что с твоей логикой? – потрясённо выдохнула Цзинь Цинь.
– А что с ней не так? Сама посуди, мы с тобой золотые птицы, в большей или меньшей степени, наследники своих кланов, одного статуса. У нас много общего, не находишь? О каком петухе может идти речь? – настаивал У Минчжу, хотя речь о петухе вовсе и не шла. – Разве я не лучше него? Лучше жениха, чем я, тебе не найти. Как и мне невесты.
– Ты… Да при чём тут… Как вообще… Что за ахинею ты несёшь?!
– Крылья трогала? Трогала. Так женись, – категорично сказал У Минчжу. – Смотреть можно, а трогать – это уже домогательство. А раз домогалась – женись. У хищных птиц так принято.
– Откуда мне было знать…
– И пёрышко моё ты забрала, – прервал он её. Нужно было «дожимать», пока она не опомнилась.
– Да ты мне сам его всучил! – возмутилась девушка.
– А залог? Мы залогами обменялись. Платками. Это считай, что помолвку заключить. Осталось поцеловаться только.
– Не буду я с тобой целоваться!!! – вспыхнула она.
– Можно и после свадьбы нацеловаться, – согласился У Минчжу, смягчая тон. – Для помолвки хватит и этого.
– Я уже помолвлена…
У Минчжу пренебрежительно фыркнул:
– С петухом-то? Да какой из него жених? Он даже летать не умеет. И пёрышка его у тебя нет, и платок ты ему не вышивала, и крылья ему не показывала. Ну и, само собой, крылья ты его тоже не трогала. Так кому из нас ты невеста?
Ошеломлённая его напором, Цзинь Цинь попятилась, открыла рот, чтобы сказать что-то или, быть может, возразить. Но У Минчжу был готов использовать главный козырь и использовал его без малейших колебаний.
– Или я тебе не нравлюсь? – припечатал он.
Конечно же, она не могла бы этого сказать. Он ведь знал – чувствовал! – что нравится ей. Просто она слишком наивна и неопытна. Но для того и существуют мудрые и искушённые жизнью – враньё, он немногим опытнее неё! – вороны, чтобы помочь ей разобраться в себе и своих чувствах.
– И не вздумай мне отказать, – поспешил прибавить он. – Всё равно это бесполезно. Ничего, кроме согласия, я не приму.
– Что за нахальная птица! – возмущённо сказала Цзинь Цинь, лицо её буквально полыхало.
– Это я-то? – притворился оскорблённым У Минчжу. – Кто из нас трогал чужие крылья, а?
Она закрыла лицо руками и пробормотала:
– Ты цзинь-у, а я цзинь-я.
– И что?
– А то.
– Глупости, мы оба цзинь-и.
– Да, может, и не существовало никаких цзинь-и!